Лерка. Второе воплощение

Так вот Роногу совершенно не понравилось, что такой с трудом отысканный (ага, он всеми силами делал вид, что присутствие Ренольда в королевстве его собственная заслуга) принц едет на таких опасных тварях. Да, так и сказал, за что был почти покусан Люцем. Это ещё больше уверило доблестного стражника (кстати, чего он делал на самой окраине королевства?) в своей правоте.

А когда кальпи изъявили желание поохотиться, и Ренольду с Эйнаром пришлось чесать пешком, Роног чуть ли не вылетел из седла, предлагая свою лошадь.

Но Риваль сегодня был сильно раздражён, отчего послал весь свет далеко и надолго. Чем раздражён? Так от разрушенного плетения ему прилетела отдача.

А ещё он упорно не желал во всё это ввязываться и снова становится «Его высочеством». Он, видите ли, привык уже жить свободно, а тут такая кака-бяка в виде разваливающегося королевства нарисовалась. Я наивная думала, что Риваль спит и видит, как бы сесть на какой-нибудь трон, а оно вон как оказалось.

Видимо, всё мы хотя бы немного, но изменились.

Впрочем, неудивительно, учитывая то, сколько всего с нами произошло.

— Нет, спасибо, — хмуро буркнул Ренольд, уже привычно закарабкиваясь в этот раз на Люца.

Кальпи весело мотнул головой, озорно сверкнул красным глазом и чуть ли не с места пустился в галоп, отчего Риваль едва не свалился. Вцепившись в гриву, он во весь голос начал материться, отчего я немного впала в ступор — я даже не представляла, что он так умеет.

В том месте, где мы сейчас ехали, дорога делала поворот, скрываясь за деревьями.

Люц удрал вперёд, скрываясь за зеленью вместе с Ренольдом. Следом, выкрикивая что-то, умчался Роног. Переглянувшись с Эйнаром, который на этот раз ехал на более спокойном Фарго, мы поспешили за ними.

Сегодня явно странный день. Ренольд ругается, как сапожник, а Вильям отчего-то молчит. Явно нездоровая ерунда. Подозрительно.

Чем глубже мы заходили в королевство, тем тяжелее становились наши мысли. Не оставалось причин для улыбок. Не было желания веселиться. Казалось, всё вокруг буквально пропитано отчаянием, страхом и болью.

Даже природа вела себя так, будто боялась лишний раз шуметь. Ветер не трепал листья, птицы смолкли, так же как и насекомые. Кругом стояла тишина, лишь тихий шёпот деревьев говорил о том, что природа не умерла. Но о чём они говорят, я так и не смогла понять — слишком тихо.

— В последней деревне остался один дед, — Ренольд передёрнул плечами и обвёл взглядом округу, будто выискивая невидимого врага.