Онлайн-библиотека книг
– Рассказывая, он частично использовал славянские слова, за неимением греческих, и для наглядности рисовал руками в воздухе, хотя не имел такой привычки. – А боги – не в колодах. Каждый из богов – одна из сил, правящих вселенной. Но провести границу между силами нельзя, поэтому и разные боги, как говорят некоторые из жрецов, – только разные воплощения одного бога.
– Смотри, а лямочка-то сейчас отскочит! Отскочит лямочка… – бормотал Хват, сидевший с другой стороны от него. Его взгляд был прикован к одной из девушек за женским столом: лямка на ее правом плече, державшая платье, не выдерживала напора пышной груди и была готова отстегнуться.
– Очувствуйся, чего несешь? – Зимобор снисходительно пихнул его в бок.
– А ты чем там занят? – Хват посмотрел на него шалыми глазами. – Смотри, вон там еще одна есть, худенькая, как тебе нравится!
– Погоди, у меня тут Павсикакий завелся.
– Ну у тебя и вкусы! Не ждал, брат!
– И ты можешь мне не верить, но я люблю своих богов. – Зимобор снова повернулся к Никтополиону. – Как можно поклоняться тому, кто родился человеком? Кто родился человеком, тот им и останется. Он станет, в лучшем случае, сильным колдуном. Такие бывали, и некоторым даже удавалось внушить людям, будто они боги. Но только это невозможно. Рожденный человеком им же и умрет. Зато боги могут давать жизнь людям. Один из богов был моим предком.
– Но о старых богах рассказывают, что они ничуть не лучше людей! Они подвержены всем человеческим страстям: они злобны, жадны, мстительны, распутны! Воровство, убийство, похищение чужих жен – вот их деяния! Они отдают победу тому, кто лучше подкупит их жертвами, а не тому, за кем настоящая правда!
– Правда всегда за тем, кто сильнее.
– Но если сильный притесняет слабого…
– Значит, за ним остается право решать. Он заслужил его своей силой. А если дать слабым править миром, они его погубят – они ведь не могли обеспечить благополучие даже самим себе!
– А что, если этих богов вовсе нет? – горячо шепнул Никтополион и воровато оглянулся.
– Ну, ты сказал! – Зимобор не рассердился, а засмеялся, как будто услышал несусветную глупость.
