Леший в погонах

Наблюдать за дорогами, следить за перемещением войск и отдельных команд немцев, собирать данные. Людьми не рисковать. Возможно, для решающего боя понадобится весь отряд, когда и где, я сообщу вам сам. А пока расскажите, не показалось ли вам, что немцы и не только немцы стали вести себя в этом районе как-то странно. Не зарегистрировали ли вы каких-то странных действий врага?

– Стали вести себя странно? – Окунев пригладил короткие волосы на темени, задумчиво посмотрел на свечу, освещавшую землянку. – Как-то так сразу и не скажешь.

Суетятся, раздражаем мы их, пытаются с нами бороться, но как-то лихорадочно у них это получается. Сказывается положение на фронте, нехватка тыловых частей и карательных отрядов. Стали чаще привлекать для борьбы с партизанами полицаев, националистов. Есть у меня такое подозрение, что и поляков пытаются настраивать против нас. Стравить нас с ними хотят в преддверии наступления Красной армии в Белоруссии и Прибалтике.

– Сами немцы неохотно в леса входят?

– Да, только если крупными частями не менее батальона да при поддержке артиллерии или минометов.

А националисты в этом смысле решительнее, хотя тоже понимают, что им пощады не будет. Пытаемся мы и с поляками наладить диалог, но их движение сопротивления очень неоднородное. Женщины у меня в отряде, прибавились они недавно. Соседний отряд разгромили как раз поляки. Ребята успели увести к нам через болота женщин и детей. Командир чудом остался жив. Отправили мы Матвея Захаровича на «большую землю» самолетом.

– А почему поляки напали на тот отряд? – задумчиво спросил Шелестов. – Вроде бы здесь не польские земли, хотя если вспомнить историю, то когда-то были. Но если ее вспоминать, то многие земли в исторические времена принадлежали то одним монархам, то другим. И все же? Вы поляков не трогали, делить вам с ними в этих местах нечего.

– А вы поговорите с Иваном Боткевичем. Он в том отряде командовал разведвзводом. И женщин с детьми как раз он к нам вывел. Он хорошо знает эту местность. Только Иван сейчас на задании.

– А есть еще кто-то из партизан, кто участвовал в том бою?

– Ну, может, Павло. Он как раз командира своего и спас, вытащил потом к нам.

Молодой партизан в опрятной чистой рубахе и кубанке вошел в землянку и четко представился, поднеся руку к головному убору. Он спокойно смотрел на командира и на его гостя. Бородка у партизана была аккуратно подстрижена, и она как раз делала его старше. Трудно понять по этому человеку, сколько ему лет.