Лесная ведунья 3

На руки свои посмотрела — ни ожогов, ни царапин, ни крови. И удивительно оно было бы, а может даже и хорошо, но знала я — коли в одном месте прибыло, значит в другом точно убыло.

Поглядела на аспида, на земле лежащего да с трудом дышащего и отчетливо поняла, откуда тут убыло.

— Лешенька, — позвала друга верного, — помоги аспида в избу перенести.

Но леший мой держался чуть поодаль, и когда я поглядела на него вопросительно, тихо ответил:

— Веся, он сейчас как лава горная. С виду обычный, внутри полыхает.

— Перенесу в горы, — решил леший, — там и оставлю. А вот ты, Веся, в сосновый бор отправляешься, и мигом.

И ведь хороший совет леший дал, хорошее наставление, а я на аспида поглядела, да и… головой покачала отрицательно.

— Не глупи, Веся! — потребовал лешенька.

Я на наруч обручальный указала, и твердо решила:

— С ним побуду, пока в себя не придет. И не спорь, лешенька, он меня в беде не бросил, в огонь за мной пошел, вот и я не брошу его, не смогу.

Знакомая пещера встретила морозной свежестью. Леший внес аспида в нее на вытянутых руках, но уложил осторожно, стараясь не потревожить. Прямо на каменный пол и уложил, вот как есть. Что ж, я в избенку перенеслась, нахватала всего, чего могла — одеяла из шкафа запасные, рубашку для себя сменную, эта вся потом пропиталась, воды кувшин.

Дверь приоткрылась, заглянул Тихон.

— Еды надоть? — вопросил он.

— Очень надо, спасибо тебе родненький, — замечательный у меня домовой, не зря печь два года не топила и его в избе прятала. И хоть все равно в любом случае так поступила бы, но то что за меня тревожится, приятно это.

Да не переодеваясь, споро сбежала по ступеням вниз, ударила клюкою оземь, тропу заповедную открывая.

Четыре шага, и я в пещере. Сократилось то время и количество шагов сократилось — усилились чащи мои, от того и пути короче стали.

В пещере лешеньки уже не было, один аспид лежал — глаза закрыты, а вот ладони в кулаки сжаты, дышит тяжело и сразу ясно, что не спит он, и не отдыхает.

— И вот зачем влез-вмешался? — вопросила горестно. — Неужто непонятно было, что коли на себя всю беду взяла, значит то беда всамделишная да страшная?

Промолчал аспид, только зубами скрежетнул, и все на этом. Плохо ему было, совсем плохо. И чем помочь ему я не ведала.