Лесная ведунья 3

Чтобы не пострадал более никто, да Кевин решил иначе. И хоть была я супротив, но без Кевина не ушла бы я, не дали бы. Как узнала я позже, не спал Тиромир, все нервничал перед свадьбою, тревожился, даже к отцу не уехал, остался ночевать в доме матери, да только и там не было ему покою. Оттого под дверью моей оказался раньше, чем разгорелось пожарище, и в комнату ввалился, едва вспыхнула кровать. И навроде провал то, ведь сразу узнал-увидел, что меня на постели не было, но окно было приоткрыто, дверь распахнул Тиромир, от сквозняка вспыхнуло пламя сильнее прежнего, уничтожая все, что от меня могло остаться.

И тогда понял Тиромир кто пожар устроил, понял и то, что я сбежала — шкафы-то не все закрыла, в спешке вещи собирая. А вот с кем сбежала, это осознал, едва к отцу кинулся, да окромя Ингеборга еще и Кевина с собой на поиски взять хотел. А у Кевина на столе записка лежала, в ней всего три слова было — «Я люблю ее».

Но это я узнала опосля, а в тот момент мы бежали.

Сначала на конюшню наемную, где я планировала лошадь взять, да только следуй я своему плану и первый же пункт его, стал бы последним — на конюшне маги появились быстрее нас. Порталом перенеслись, сходу мой следующий шаг просчитав. Кевин их первым увидел, мне рот ладонью закрыл, да быстро за сарай уволок. Там, стоя и с ужасом прислушиваясь к приказам, которые Ингеборг своим подчиненным, спешно вызванным раздавал, мы начали думать о том, что делать дальше.

Я хотела на север. В тот лес, что близ деревушки моей, из которой я родом стоял. Домой я хотела. Хоть и осталось от того дома одно название, а хотела домой. Глупое желание, глупое и предсказуемое — Ингеборг туда сходу десяток своих приближенных отправил. Такой дурой как в ту секунду, я себя больше никогда не чувствовала.

«Давай на восток, — сказал тогда Кевин, — оттуда к морю, а как его пересечем, так нам уже никто страшен не будет».

И я согласилась.

Я просто не знала, что в этот момент Кевин рискнул своей жизнью ради меня.

«Motabilem spatio» — заклинание перемещения.

Сильное, выпивающее мага почти досуха, сжигающее изнутри, отбирающие все силы. И когда мы переместились, Кевин упал. Рухнул как подкошенный, а в груди его словно угли тлели, в сумраке ночном то видно было даже не магу. Вот только жертва была напрасной — это Кевин был простым магом, а вот Ингеборг нет.