Лесная ведунья 3

Аспид заворочался, во сне руку протянул, меня отыскать пытаясь, я свою навстречу протянула, он едва прикосновение ощутив, сжал, и вновь в сон погрузился. Но вдруг вздрогнул и прошептал хрипло да сонно:

— Ты уходила? Почему-то чувство такое, будто тебя потерял.

Потерял — слово верное.

— Нашел уж, — грустно ответила я.

— Нашел, — улыбнулся аспид и заснул вновь.

Нет, Агнехран, не нашел и не найдешь никогда. Ты меня потерял. Навсегда потерял. Но узнаешь ты о том не сегодня, не завтра и даже не послезавтра. Ты не узнаешь об этом до тех пор, пока не закончится война, да не расплачусь с тобой кровью и кровом.

— Веся…- хриплый стон.

Аспид в себя на четвертый день пришел. Я с ним все время была. Когда жар поднимался — льдом, принесенным Яриной с горных вершин обкладывала, когда от боли хрипел — снадобьем отпаивала, когда проснуться пытался по щеке да плечу успокаивающе гладила — успокаивался.

Наутро четвертого дня Агнехран открыл глаза. Поглядел в потолок, припоминая, где находится, затем резко голову повернул, на меня посмотрел.

— Проснулся уж? — спросила, взгляда избегая, да поднимаясь с матраса. — Вот и замечательно. А то как ни зайду, ты все спишь и спишь. Но, раз проснулся, значит уж можно времени не терять и делом заняться. Тут вот еда, тут вода, сменная одежонка коли понадобится вот там на валуне.

И я пошла, не оборачиваясь и прямо к выходу.

— Веся, — раздалось мне вслед.

Остановилась, да оборачиваться не стала.

— Зачем ты врешь? — зло спросил аспид-архимаг. — Ты четыре дня от меня ни на шаг не отходила.

«Тебе в бреду показалось» — вертелось на языке. Да только… не сказала я ничего.

— У тебя взгляд такой, будто опять о делах самосмертоубийственных задумалась, — Водя вынырнул и сел рядом.

Я сидела, чувствуя, как по спине с мокрых волос стекает вода ледяная, да холодно мне было не от этого.

— Весь, переоделась бы, я отвернусь, — водяной глядел на меня с тревогою.

— Красиво здесь, — ответила ему, да вновь колени руками обняла, голову поверх уместила, и в никуда смотреть продолжила.

Но было красиво, что есть, то есть.

Тишина исчезающей ночи сменялась шелестом ив, склонившихся до самой воды, да тонкими ветвями своими той воды касаясь. Дымка тумана предрассветного скрывала берега, создавая ощущение бесконечности.