Лесная ведунья 3

Любоваться было чем — красивые украшения для меня Агнехран сотворил, уж такие красивые, что глаз не оторвать, а главное, они мне созвучны были, с силой моей перекликались, суть мою отражали. Что роза я, не обычная алая, в теплице али в саду взращенная, а лесная роза, особая, таких и в природе то существовать не должно было бы. Да только вот существую я. А еще у розы шипы есть… как и у меня.

«Ведунья!» — крик ворона Мудрого мысленным был, а по ушам резанул так, что закрыть их хотелось.

И крик тот из центра леса моего Заповедного шел.

«Облако зло несет!» — сокол Зоркий, над орлами и теми начальник главный.

«Ветер смертью пахнет!» — сойка-пересмешница.

«Глаза вижу черные», — филин Огуро.

Призвала клюку, сжала верную свою, и почему-то об Агнехране подумала. О том, как сидели вместе трапезничали, еду через блюдце серебряное передавая. О том, как в глаза мои смотрел, своими синими словно небо летнее перед грозой. О том, как компот мясной варил, да вкусно же вышло… очень вкусно. И хорошо тогда было, а теперь вот… беда пришла.

И вздохнув глубоко, я голову запрокинула, клюку сжимая крепко, да и приказала:

«Прятаться, всем. Не на деревьях, не в кустах, а под землей, в норах да пещерах. Беда пришла, беда страшная, кровь проливать по всему лесу нельзя! В помощи не отказывайте, из-под земли нос не высовывайте!»

И зашумел, зашуршал лес, проснулся, да тревогой окутался.

Леся появилась было на пороге, на меня глянула, видать хотела сказать что-то, да не стала.

— О птенцах позаботься, их труднее всего спасти будет, опускай с деревьев вместе с гнездами.

А лес тревогою все сильнее наполнялся. Уж так тревожно было, что не продохнуть, ни вздохнуть грудью полной, только вот страшно мне не было все равно.

Степенно из избушки вышла, степенно по ступеням спустилась, да вопросительно на Гыркулу поглядела — тот уж был тут. Бледный, тревогой отравленный, меч тонкий сжимающий. С неба падали иные вампиры. Нетопырями падали, людьми оборачивались. Все кто мог оружие держать, от юнцов зеленых, до старцев, что лицом были молоды, да руками уж немощны — у вампиров всегда так, первой они силу теряют.

— Наши все здесь. Кого из других кланов призвал, тоже. Женщины в подземельях у волкодлаков. А ты что скажешь мне, хозяйка лесная?

— Жаль аспид Заратара забрал, а то я бы его еще разок треснула. А может и не разок, — сказала я.

Улыбнулся Гыркула. Бледный, напряженный, твердо уверенный, что бой этот в его жизни последним станет, но все равно улыбнулся.