Лесная ведунья 3

Как дело худо стало, в бой вмешались тут же. Но аспиды пришли вовремя.

И вот он все говорит, а я смотрю на него и понять не могу — почему опять в ипостаси деревянной, да при этом на нем все равно рубаха-вышиванка надета. Ничего не спрашивая, потянулась к другу верному, оттянула край рубахи, да и увидела черный след от когтей на груди лешего.

— Говорю же, вовремя аспиды появились, — вернув рубаху на место, сказал лешенька.

Я же прошептала хриплым шепотом:

— А где ипостась твоя человеческая?

Встретил взгляд мой леший прямо, прямо и ответил:

— Зверем ходить могу, и на том спасибо.

А мы выстояли, Веся. Никто бы не выстоял — мы смогли. И лес свой удержали невредимым, и яр уберегли. Об этом подумай.

Слезы вытерла, встала, с платья хвою отряхнула, за плащом охранябушкиным потянулась… да поднять не смогла.

— Из лесу вышвырнуть? — вопросил лешенька.

— Коли не сложно, в избушку отнеси, да в самом дальнем углу шкафа сокрой, чтобы не видела. Но не выбрасывай. И пошли, дел много.

Тут из-за деревьев раздалось:

— Держать скорость! Я все понял, это петля, удерживая скорость — мы разорвем ее!

И мимо соснового бора не сбавляя скорости пронеслась удалая пятерка чародеев.

— Пусть пока бегают? — с пониманием спросил лешенька.

— Пусть бегают, — согласилась я, недобро вслед этим выродкам поглядев. — Пусть бегают, потому как разговора у нас с ними сейчас не выйдет… я же придушу каждого, придушу просто, не сдержусь я!

До позднего вечера делами занимались, последствия от вторжения чародейского устраняя.

Где ветки лечить пришлось, где деревья, где целые поляны. И это я защитное заклинание сверх меры усилила, свою силу в него влила, лес и куполом и сиянием защитила, и все равно урон был. Не пострадали только птицы да звери. Что бы Агнехранушка не говорил, а Леся о потомстве заботиться лучше всех умела — никто даже из птенцов едва вылупившихся не пострадал, всех уберегли.

А вот от избы моей одна только изба и осталась — и ту мыли сейчас русалки, воду из Заводи используя.

Был тут и Водя — стоял, в транс погруженный, удерживая воду на ладонь над землей, смывая всю гниль поганую, всю кровь навкарову, всю скверну водой из своей чародейственной Заводи. А так ничего больше не было — ни заборчика покосившегося, ни баньки сердцу столь дорогой, нужник и тот уничтожен был, и травы на двести шагов вокруг никакой не осталось.

— Жива? — глаз не открывая и ко мне не оборачиваясь, спросил Водя.