Онлайн-библиотека книг
– А вот это мне неизвестно, – улыбнулся Лапковский. – Я сделал то, что просили, дальше действуйте сами, молодые люди. Засим вас покидаю.
– Благодарю, Михаил Львович. Бойцы, подождите в коридоре.
Охранники покинули помещение вслед за Лапковским.
Происходящее дальше было непредсказуемо. Тарасюк очнулся минут через пятнадцать. Он тяжело дышал, обводил пространство мутным взором. Организм сопротивлялся препарату – это было видно невооруженным глазом. Он знал про штучки НКВД. Тарасюк бледнел, потом багровел. Иногда расслаблялся, чмокал губами, беспричинно хихикал.
Павел внятно и лаконично задавал вопросы: кто оставшиеся члены группы? С какой целью расшатывается ситуация в Старополоцке? Какое к этому отношение имеет танковая группа, собранная за линией фронта? Он допускал, что ответа на многие вопросы Тарасюк не знает, но продолжал их задавать.
Арестант бормотал какую-то ахинею, иногда срывался на крик. То звал маму, то выкрикивал здравицы Адольфу Гитлеру, великой Германии и всему стоящему за ней «прогрессивному человечеству».
В бреду он упоминал фамилии – майор Альфшмайер, оберст Зенке, собрат по оружию Василий Майоров. Всплывало в непонятном контексте структурное подразделение «Земан» абверштелле «Зенландия»; срочный вызов в Берлин оберст-лейтенанта Курта Весселя – командующего немецкой группировкой на этом участке фронта.
Препарат «Нептун‐47» явно требовал доработки. Он действовал – но как-то однобоко и бестолково. Павел записывал все, что исторгал из себя Тарасюк. А тот начал метаться в бреду, снова сыпал проклятьями. Потом утихомирился, стал дышать размеренно, расслабился.
Жалости к этому экземпляру не было. Он все равно заслужил высшую меру.
– Приведите его в чувство, но не развязывайте, – приказал он. – Бес его знает, начнет еще себе лицо царапать. Через полчаса доставьте для допроса."
"Спустя назначенное время задержанного ввели в комнату для допросов. Он сутулился, вяло переставлял ноги, голова беспомощно висела. Руки Тарасюка были связаны за спиной, возможно, эта мера уже была лишней.
Охранники усадили его на табурет и вышли.
