Лесная армия

Показал на карте, где пересек линию фронта – это южнее Мазово, там уже не наш корпус. Мотоцикл был спрятан в сарае на нашей стороне. Сейчас оперативники ГБ проверяют эти показания. Думаю, они подтвердятся.

– То есть из прифронтовой полосы под Мазово, где дислоцирована 28-я стрелковая дивизия, не входящая в нашу армию, ехал на мотоцикле полковник Григорьев из штаба нашей армии – а до штаба, между прочим, километров сорок пять, и он там никаким боком… Вы сами в это верите, Георгий Иванович?

– У Гессинга нашли и другие документы, а также майорские погоны.

Он мог выдать себя за майора Слепцова, помощника начальника штаба 28-й стрелковой дивизии; а также за майора Разгуляева, командира батальона инженерного обеспечения.

Павел стиснул зубы. Не верил он в виновность Серова. Это так же дико, как Генрих Гиммлер – агент Иностранного отдела НКВД…

– Я понимаю, ты хорошо к нему относишься, майор. Но, знаешь, чужая душа – потемки. Любого человека можно сломать.

– Наши не сломали в 39-м, а немцы – сломали? Простите, не верю, товарищ полковник.

– Да прекрати ты, – вспыхнул Шаманский, – он мог затаить обиду, почему нет? Давай не будем плодить версии – это ни к чему не приведет.

– Полковник Григорьев – кто он по легенде?

– Заместитель начальника разведотдела штаба армии. Такая фамилия там есть, но это другой человек.

– Я могу его допросить?

– Для этого потребуется многих упрашивать, майор. Теоретически я могу это пробить, но зачем? Я лично присутствовал на допросе, а я, знаешь ли, не новичок.

Это немецкий офицер, опытный лис, погоревший на пустяке. Он удручен, но временами ироничен, допускает самокритику. Улыбки на его лице я не видел, только недовольство тем, что произошло.

– Они неплохие лицедеи.

– Не понимаю, к чему ты клонишь. Не спорю, дело запутанное, надо распутывать. Хотя и возникает странное чувство, что нас пытаются оттереть плечом… Кстати, полюбопытствуй, – полковник извлек из ящика стола фотографическую карточку и протянул майору.

Это была вырезка из немецкой газеты, наклеенная на плотную бумагу, чтобы не рвалась. Газета не новая, но и не прошлогодняя. Фотограф запечатлел опухшее (очевидно, от избиений) лицо советского лейтенанта. Он еле стоял на ногах, голова перевязана, правый погон оторван; гимнастерка на груди порвана – медали отрывали с мясом. Несколько немецких солдат охотно позировали рядом с пленным.