За ним и без нее было кому приглядеть, но старуха, бывало, по полночи проводила возле правнука без сна, думала о чем-то своем, словно тянула невидимую нить из своего далекого прошлого в его такое же далекое будущее, куда ей самой уж не суждено было попасть…
Когда она умерла, Зимобору было лет восемь или девять, и за последующие годы он почти забыл ее, но сейчас баба Божаня вдруг так ясно вспомнилась ему, будто сам он внезапно провалился в прошлое и снова был кудрявым румяным мальчиком с содранными коленками и надкушенным пирожком в руке.
Перед ним сидела совсем другая женщина, и все же в ней была прабабка Божаня, и княгиня Святогнева, самая знаменитая женщина рода, и еще много, много старых матерей. В глазах старухи светились мудрость и опыт, знание вечных законов мироздания, которые не стареют даже за тысячелетия, на ее седых волосах заискрилась звездная пыль. В нее вошла Старуха, старшая из вещих вил, и теперь рядом с ним сидела бабушка самой Девы, ее утроенная сила и мудрость.
– Вот дала она тебе венок, в знак своей помощи и своей власти над тобою, – продолжала Старуха.
– Но ведь у всякой палки два конца, по любой дороге в обе стороны идти можно, и любая веревочка, если одного к другому привязывает, то ведь и тот другой к первому привязан тоже. Не только она, и ты тоже за вашу веревочку можешь потянуть.
– Как – потянуть? – еле слышно спросил Зимобор.
– Есть у тебя ее венок. Венок – знак воли девичьей, красоты и права выбора. Кому она свой венок отдает – значит, любит. А парень если венок примет и надвое разорвет – значит, любовь принимает.
Вспомни-ка, ты ведь с другой девицей так обручался?
– Да. – Зимобор вспомнил венок Дивины, который она дала ему, а он разорвал на исходе купальской ночи.
– Из-под власти венка и Дева выйти не может, потому что она-то и есть из всех дев первая. – Старуха улыбнулась. – У кого ее венок, того она любит. Кто ее венок порвет – тот и ее суженый. Ты венка, вижу, не порвал. Хочешь от нее уйти и любовь ее с себя снять – найди другого, кто возьмет ее венок и с ним ее любовь.
– Другого! – Зимобор опешил. – Да где же я такого найду! Да какой же дурак согласится…
Он запнулся. Не так давно он сам и был таким «дураком», который добровольно взял венок вилы и еще себя не помнил от радости.
– Да ведь она не каждого примет, – тихо добавил он. – Где же я найду такого удальца, который и сам захочет вилу полюбить, и ее достоин будет?
– На всякого ловца зверь найдется, – старуха кивнула, – а на всякого зверя – ловец.
