– Даровой, леший ласковый, нас ему продал, – прохрипел откуда-то с пола Жилята. – Откуда бы еще эти узнали?
– Да чего ты – сразу продал? – ответил ему Ждан. – Он и сам тут живет, как между молотом и наковальней: то ли мы придем за данью, то ли угряне, а ему или двоим платить, или изворачиваться. Ты бы на его месте тоже послал: они вот вашу дань раньше собрали, с них и возьмите. Скажешь, нет?
– Ну? – Зимобор повернулся к Достояну, убирая с лица мокрые кудри. – Гребень есть у кого, соколы? И что там?
– Да ты сам у него спроси.
Он в овине сидит, мои ребята за ним смотрят.
– Он? Кто?
– Да князь Хвалислав! В доспехе богатом, помнишь?
– Ну?
– Дуги гну! Это он и есть.
– Ну, дела! – Зимобор разобрал волосы пятерней (гребень у «соколов» так и не нашелся) и еще раз попытался сосредоточиться. – Пошли, что ли?
Одевшись и приведя себя в порядок, он вышел из избы и зажмурился – с непривычки свет яркого зимнего дня слепил глаза. Дозорный десяток стоял, в шлемах и с копьями, вдоль берега, который здесь образовывал нечто вроде естественной крепостной стены.
Услышав шум, кто-то из дозорных обернулся и показал копьем на русло ручья: вон они, мол.
Зимобор подошел. Уже близко на русле ручья виднелось около десятка всадников и столько же пеших. Среди всадников он сразу заметил странную фигуру, закутанную в богатую шубу, покрытую синим шелком. Такая шуба стоила, как вся эта весь со всей скотиной, утварью, припасами и жителями. Причем ни доспехов, ни хоть какого-то оружия при владельце шубы видно не было.
И вообще это, похоже, женщина.
Вот уж кого Зимобор сейчас не ожидал увидеть, так это женщину.
По его знаку Достоян сошел с берега до середины тропы и взмахнул рукой. В другой руке он держал щит, прикрываясь на всякий случай.
Приезжие остановились, от них отделился всадник и шагом поехал к тропе.
– Вы кто такие? – крикнул Достоян. – Вам чего надо?
– Здесь ли находится смолянский князь Зимобор Велеборич? – спросил всадник.
– Здесь. А вы кто?
– С ним хочет говорить княгиня Замила.
– Какая-такая княгиня?
– Жена князя Вершины угренского.
– Ну, пусть княгиня поднимается. А ваши пусть тут, на льду обождут.
– Нельзя княгине без людей показаться.
– Князь Зимобор женщину не обидит, если с миром пришла.
Всадница подъехала ближе. Перед княгиней шел только один человек, отрок, придерживая лошадь на крутой тропе.
Дозорные расступились, Зимобор увидел лицо женщины, уже немолодой и явно не славянки.
