Эйнстейну было приказано по возможности не ввязываться в драки, а постараться, пользуясь темнотой и неразберихой, вынести маленького князя из города. Хедин рассчитывал, что в первые мгновения занятый обороной Хотобуд не вспомнит о мальчике, а когда вспомнит, будет поздно.
Ворота уже стояли открытыми. Возле створок лежало несколько тел, но живых поблизости не оказалось. Дорога к святилищу была свободна.
А в детинце царила неразбериха. Все сторонники Хотобуда успели вооружиться, но нападавших было в два с половиной раза больше.
Несмотря на усилия воеводы, дать достойный отпор нигде не удалось: к тому времени как он подоспел, нападавшие уже проникли внутрь и растеклись по дворам. У каждой избы вспыхивали и гасли маленькие битвы, и вскоре смятые и рассеянные кмети не столько бились, сколько искали, где бы укрыться. Жители детинца запирали двери и забивались по углам, со страхом слушая, как под их окошками звенят мечи и раздаются крики.
Воеводу Хотобуда нашли только утром, когда рассвело.
Он лежал под тыном на внутренней площади детинца, а рядом было несколько тел его людей и двоих варягов. Но никто из уцелевших не мог рассказать, что здесь произошло. Видимо, убивший Хотобуда в ночной темноте и неразберихе так и не понял, кто же был его противником. Дружина Хедина потеряла убитыми восемь человек, среди плесковичей, хуже вооруженных и менее опытных, погибших было несколько десятков. Зато оставшиеся, снарядившись снятыми с убитых шлемами, по-новому вооружившись, были полны боевого духа.
Впрочем, применить его пока было некуда. От дружины Хотобуда осталось неполных три десятка, и их заперли в пустых избах. Маленький князь находился в святилище, Избрана перебралась на княжий двор. Растерянная Хотобудова челядь с готовностью признала ее своей хозяйкой, да и что оставалось делать?
Однако разоренное голодом и войной хозяйство едва ли кто счел бы богатой добычей. Плесков обезлюдел за последние годы, половина изб в нем стояла пустыми, скотины оставалось мало.
– Теперь ты здесь княгиня, так что прикажи людям взять топоры и идти за дровами, – посоветовал Хедин. – Будем складывать погребальный костер. Отправим наших мертвецов в дорогу, а у живых дела со временем наладятся. «Живой – наживает», помнишь, как говорил Один?
* * *"
"Большой погребальный костер для погибших варягов устроили на пустыре за рекой Плесковой, напротив северной стены детинца.
