Заслышав шум, Избрана вышла во двор.
– Княгиня, матушка, войско на нас идет! – закричали они, увидев ее.
– Какое еще войско?
– Ездили мы в ночь за рыбой, в трех верстах выше место у нас, там ночевали, а утром глядь – войско в ладьях, и ладей столько, что и не сосчитать! – торопливо рассказывал один из рыбаков. – Мы всех и не видели, только вся река, сколько видно, занята, и в каждой ладье люди с оружием!
Избрана прислонилась к дверному косяку. В последнее время ее больше всего волновало, достаточно ли прогрелась земля для посева, не погибнут ли всходы от заморозков, от засухи, от града; она отвыкла думать о войне и забыла, что угроза может прийти не только с неба, но и с земли.
– Войско? Идет по Великой? Сверху? – Она оглянулась в сторону дружинной избы. Там уже толпились кмети, не менее изумленные. – Кто может прийти с той стороны?
– Скорее, княгиня, надо людей послать! Разведать, что и как, – подал голос один из молодых кметей, Ждибор, и Избрана глянула на него с благодарностью.
Ей сразу стало легче оттого, что кто-то здесь не потерял головы и знает, что делать.
– Возьми десять человек, или сколько тебе нужно? – сказала она. – А еще пошли отроков за Твердятой, и пусть разыщут Хедина, и еще надо послать за воеводой Хродгаром. Велите старейшинам собирать своих людей. Кто бы ни был, мы будем готовы. Да, и пошлите в святилище к матери Огняне."
"Полупустой город снова оживился и наполнился движением. Тревожная весть быстро облетела все дворы, жители поспешно собирали уцелевшие пожитки и торопились под защиту детинца.
На лицах были ужас и отчаяние, и даже Избрана ломала руки, не в силах сохранять внешнее спокойствие. Какой толк спасать пожитки и бежать за стены? Ведь самое драгоценное, что у них есть, – засеянные поля – унести и спрятать невозможно! Кто бы ни привел то неизвестное войско – ему незачем осаждать детинец, воевать с людьми, у которых нечего взять! Достаточно затоптать всходы – и Плесков погибнет. К следующей весне здесь не останется никого.
– Нет, княгиня, зачем им поля топтать? – рассуждал старейшина Умысл. Он пытался ее успокоить, а у самого дрожали седые брови и тряслись руки. – Что они, мары и навьи? Тоже люди, а хлеб сейчас всем нужен. Для них самих это наше поле – дороже золота. Может, за тем и идут.
– Нужен был бы хлеб, зачем весной идти воевать? Дождались бы, пока мы сами урожай соберем.
– Ну, за чем бы ни шли, поля не тронут. Стороной обойдут.
