На лицах было презрение: варяги, молчаливо гордившиеся своей верностью, отступились от княгини всего за две гривны. Правда, тоже деньги – четыре коровы можно купить.
Красовит невозмутимо закрыл кошель. Его не считали особенно умным, да и сам он действовал больше по наитию, но оказался совершенно прав. Когда с людей требуют денег, они твердо верят, что взамен получат что-то стоящее. И чем больше денег требуется, тем крепче вера.
Когда стемнело, Красовит прошел к воротам городка и велел дозорным открыть.
– Снег. Ничего, – коротко бросил он Хедину, имея в виду, что к утру никаких следов не сохранится.
– Но как ты здесь останешься? – негромко спросил варяг. – Тебя не будут винить?
– А я что? – Красовит пожал плечами. – Я все хорошо придумал. Дружина одобрила. А считать вас, сколько утопало, – я до стольких считать не умею.
Княгиня Избрана, переодетая в мужское платье и варяжский шлем, спрятав под плащом спущенную по спине косу, шла в середине отряда, подальше от Хедина, чтобы ее не зацепили взгляды, обращенные к вожаку.
Якобы улегшись спать, она отослала девчонку и строго приказала до утра не беспокоить. Сейчас она не боялась быть узнанной, и ее даже злило то, что она вынуждена покидать Годомль тайком, как беглая холопка. Бежать от собственной дружины! Нет для князя большего унижения. Избрана не задумывалась пока, куда они пойдут, где и как будут дальше жить, но очень хотела одного – чтобы впредь все стало не так, как было раньше.
Глава вторая
Выезжая из Годомля в непривычной для него должности свата, Секач рассчитывал застать жениха, то есть князя Столпомера, в Подгоричье.
Но тот, как оказалось, успел уйти вперед. В городках по Днепру князю дивнинских кривичей без битвы открывали ворота: увидев княжича Зимобора, старейшины не решались сопротивляться, тем более что Избрана увела из городков и весей ополчение, а сама, по слухам, уже была разбита и даже, вроде говорят, попала в плен.
Догнать войско Секачу удалось только в Болотниках, всего в двух переходах от Смолянска.
Еще при выходе из леса его дружина наткнулась на дозор. Не дав им приблизиться, полочане послали гонца к городку, и к тому времени как Секач со своими людьми вышел на открытое пространство, перед воротами уже ждала дружина копий в пятьдесят.
Велев кметям оставаться возле леса, Секач один пошел вперед. На руке у него был щит, но меча он не вынимал из ножен, показывая свои мирные намерения.
