По бокам его возвышались Жилята с верной рогатиной и Коньша с варяжской секирой на рукояти в человеческий рост.
– Здоров будь, Паморок, извини, не помню по батюшке! – заговорил Ранослав, когда ведун подошел шагов на семь. Уперев руки в бока, молодой воевода всем видом выражал намерение не пускать ведуна на берег, пока не договорятся. – Милости просим, добро пожаловать!
– Чтоб тебе сдохнуть! – в тон ему пробурчал Коньша себе под нос.
– И я вас вижу, – вместо приветствия произнес ведун.
Голос у него был негромкий, глухой и такой нехороший, что у кметей по спине пробежал озноб. Этот голос, как и взгляд из-под насупленных бровей, отнимал силы у всякого, кого касался. В этом еще молодом мужчине с невыразительным лицом и небольшой бородкой была бездна – черная, пустая и оттого вечно голодная. Она жадно тянет чужие силы, стараясь заполнить свою пустоту, но это невозможно, и жажда ее никогда не будет утолена. От его присутствия возникало неприятное чувство, будто мохнатые гусеницы ползали по телу или домовой гладил мохнатой пыльной лапой.
– Вишь, и не здоровается! – пробормотал Теплошка. – Здоровья нам, значит, не желает…
Ведун, похоже, князя вообще не заметил. А может, посчитал, что после вчерашней схватки тот больше не смеет выйти ему навстречу. Сложив руки на вершине посоха, он приготовился слушать.
Кошка перестала вертеться и села на снег в шаге от хозяина.
– Есть у нас к тебе разговор! – продолжал Ранослав. – Важный такой разговор…
Помня, что ему велено тянуть время, он не торопился переходить к сути дела. Да и мысли путались под этим тяжелым сумрачным взглядом, словно тоже боялись ведуна и пытались разбежаться и спрятаться в самых дальних и темных углах сознания. А ведун ждал так спокойно, словно все время мира принадлежало ему.
Отчасти он был прав: спешить ему было уже некуда, ибо у него не оставалось на белом свете ровным счетом никаких дел.
Кмети столпились за спиной у Ранослава, по привычке в опасности поддерживать своих, и теперь Зимобор был надежно загорожен их спинами. Это было очень кстати. Если бы ведун увидел или учуял, чем тут занят его вчерашний противник, у него еще осталось бы время на бегство.
Зимобор осторожно вынул из-за пазухи венок из сухих ландышей и бережно положил на лед перед собой.
