– Чего ты там забыл, оставь девку в покое!
– Так девка здесь? – Коньша обернулся, придерживая край дырявой занавески с вытканным понизу оберегающим узором.
– А где ей быть?
– Да она опять в нужник пошла, а вернулась или нет, что-то я не понял…
Коньша наклонился к лежанке, пытаясь в темноте рассмотреть, есть там кто-нибудь или нет. Зимобор слез с полатей. Жилята, опять проснувшись, сунул в печку лучину и вытащил обратно с огонечком на конце.
Коньша, наклонившись, пощупал смятое одеяло.
Всяких тряпок там валялось достаточно, но ничего похожего на упругое и теплое девичье тело не обнаружилось – любимец девушек никак не мог ошибиться в этом деле.
– Нету. – Коньша разогнулся, и Жилятина лучина осветила его озадаченное лицо с тонкими черными усиками.
– Как это – нету, вяз червленый тебе в ухо? – не понял Зимобор. – Куда делась?
– Да на двор пошла…
– В пятый раз! – добавил Жилята.
– Вы ее провожали?
– Она сама вышла, а я ее провел до чулана, она туда, я только отошел Хвощу сказать кое-что и сразу вернулся, точно! Она все не выходит.
Я Хвоща спрашиваю: не шла она обратно? Он головой мотает. Я ее зову – не отвечает. Заглянул – нету.
– Так…
– Так Ерш с Гремятой от ворот не отходили! Стоят, как два столба, не спят причем, я проверял! Не могла же она со двора уйти, так что здесь где-то!"
"– Так что же она, дура – на дворе мерзнуть? Там что, метет? – Зимобор глянул на рукава и плечи Коньшиного полушубка, сплошь покрытого капельками от растаявшего в тепле снега.
– Не, это Лось, урод, на меня с крыши бани снег смел! Я и думал, она вернулась, а мы не видели как.
– Что-то выходит, она не вернулась, дери твою кобылу! – сделал вывод Жилята. – Ну, чего стоишь, как… лист перед травой! Вали во двор, зови ваших, ищите! Ваше время, вы не уследили!
Коньша коротко выругался и рванул во двор, прыгая между спящими и иногда на кого-то наступая.
Зимобор, озабоченно хмурясь, пригладил волосы и потянул с полатей свой кожух, которым укрывался.
– Лучину дай – черевья не вижу! – попросил он Жиляту. – И сам одевайся. Чует мое сердце – не найдем. Ушла. Она же местная, все дыры знает.
– Так если в город ушла…
– Если она в город ушла, – Зимобор повернулся к Жиляте и так нехорошо заглянул тому в глаза, что кметь попятился, – то мне надо на первой осине удавиться от позора.
