Лесник поневоле

Мыслительный процесс моментально выветрился, когда послышались звуки в воздухе. Еле слышные, слишком высоко летели, но много — явно не по нашу душу. Лишь караульные с любопытством вверх смотрят, нет чтобы тревогу бить и других поднимать. А лётчики пусть уже готовятся ко взлёту, скоро и по нашу душу прибудут. И, как сглазил, ещё компания обьявилась. Куда же столько сразу — аж двенадцать точек в размерах увеличиваются? Да ещё очень быстро почему-то? Вот она неуязвимость того, кто летает против одиночного стрелка — эти падлы слишком быстро передвигаются! И никакой боевой тревоги на аэродроме, даже караульные не чешутся.

И ни одной идеи, как самому персонал расшевелить — заранее не продумал. Надо было хотя бы взрывпакет взять, сейчас бы грохнул звучно и разбудил кого надо.

Странно, но и эти мимо пролетели, хотя гораздо ниже. Нет не пролетели — пошли на разворот со снижением, чтобы над просекой двигаться. Девять повыше, трое позади — зато гораздо ниже. Бляха-муха, первые пикируют метров с пятисот, значит бомбить будут, а тройка нижних — расстреливать.

Чёрт, не хватит дистанции для бомберов, не будут же они пикировать до ста метров, когда из АШа резонно стрельбу начинать.

А дальше началось то, что и должно — Межов стрелял изо всех своих трёх стволов, менял магазины, выжидал фашистов на разворотах и повторных налётах. Сука, как будто заколдованные эти твари: и бомбят, и стреляют, а он их только царапает. Не видно, конечно, но явно, что попадания в рикошеты уходят.

И ведь мочит, с психу, даже по колпакам, а они как из стеклопакетов сделаны. Хотя, тот же стеклопакет, даже из СВДшки, после нескольких выстрелов трескается, а этим хоть бы хер! Впрочем одного удалось зацепить, в конце концов, он как раз над высоткой пролетал, чуть за верхушки деревьев не цеплялся. В лоб, сучаре, весь магазин из "яши" ушёл — где-то позади в лесу фриц взорвался.

Но это случайность, нужен крупнокалиберный пулемёт! На базе оба уже покорёжены от взрывов, а персонал… Какой в жопу персонал, если уже четыре трупа лежит и кто-то пятый одиночными из леса лупит в воздух.

А больше никого, хотя барак горит. Трындец аэродрому: и самолётам, и вспомогательным сооружениям, несколько мелких воронок даже на взлётной поляне. Повоевали, етить-колотить, обосралось оружие двадцать первого века! Хорошо хоть сам цел остался, да и то, потому что с краю, в окопе, иначе рядом с парнями лежал бы.