Лесник поневоле

А глаза повели на юг, вместо востока, так что, в итоге, Павло просто-напросто заблудился, забравшись совсем в непонятную глушь. И хотя он прихватил при побеге не только оружие, но и колбасы с хлебом — на второй день еда кончилась. А через неделю еле ноги передвигал от голода, правда трофеи так и не бросил. Физиология проста: если человек толстый от того, что жирный — ему голодание даже полезно. Гораздо хуже тем, кто весит много из-за мышечной массы, обеспечивающей силу.

Филатов целый день следил за еле бредущим красноармейцем, по иронии судьбы направлявшегося прямо к "тихомировскому" схрону.

Ну и что с таким делать, когда убивать жалко, а рассекречиваться нельзя? Даже спросить совета не у кого! Межов, захватив ОСВ-96 с двадцатипятикратным прицелом и, зачем-то, ещё и целую телескопическую лайбу "Сваровски" — отбыл "на пару недель". Вот зачем, спрашивается, иметь два мощных увеличительных устройства, когда нормальные снайперы даже одного столь сильного не имеют? Старлеи, понабрав всякой "американской" жути из спецвооружений, тоже ушли в дальний рейд, а старшина остался за дежурного по части. Со вполне чётким приказом держать Аню под контролем, вплоть до того, что…

— В крайнем случае, Анечка, Платоныч имеет указание посадить тебя на цепь! — пригрозил Геннадий, прощаясь, а потом что-то прошептал девушке на ушко.

— Слушаюсь, товарищ майор, — ответило слегка порозовевшее создание, смущённо-возмущённо улыбаясь, — вы дурак и не лечитесь.

Так что, когда Межов наконец-то вернулся — его ожидал сюрприз на одной из полянок. В виде сержанта, которому построили шалаш и постоянно охраняли, а на ночь связывали. Старлеи, возвратившись на пару дней раньше, не стали нарушать традицию опеки пленного, который и сам не рвался куда-нибудь сбежать. Здесь, по крайней мере, кормили, вот только воевать с фашистами не доверяли. И по-честному предупредили, что командир может принять любое решение по его судьбе. Вплоть до уничтожения! Заодно объяснили чисто местную политику "не задавать лишних вопросов и не умничать много".

Геннадий Алексеевич побеседовал с Павлом начистоту.

— Парень, отпустить тебя я не могу и не имею права. Тебя могут перехватить немцы по дороге из окружения. Извини, но выбор невелик. Или ты остаёшься с нами, или я тебя поймаю и пристрелю, если вдруг сбежишь. Даю день на размышления.

После чего занялись разбором полётов и другими сюрпризами.