Лесной князь

С ненавистью и не пониманием смотря на высокого широкоплечего Воронцова, Франсуа прошипел на ломаном русском:

– Какое Вам дело до нее, граф?! Эта девушка моя!

Мгновенно угрожающе склонившись к Лавазье, Воронцов вновь схватил железной хваткой француза за темное платье на груди, приподняв его с земли, и свинцовым голосом прочеканил:

– Ты, видать, дурак? Раз не понял меня! Значит, пришибу, тебя прямо сейчас!

Катюша ахнула, когда Иван упер свою широкую ладонь в шею Лавазье и приподнял его над землей. Франсуа начал задыхаться.

Пытаясь сопротивляться из последних сил, француз начал пинать Ивана болтающимися над землей ногами, ухватившись своими руками за неумолимую убивающую руку Воронцова. Уже через миг, охрипшим задушенным голосом француз взмолился:

Угрожающе нахмурившись, Иван медленно опустил руку, поставив Лавазье на траву.

– Убирайся, мерзавец, – процедил Иван, убирая ладонь от горла француза. Лавазье пошатываясь, чуть отошел от Воронцова, который стоял в напряженной позе и, бросив последний злобный взор на девушку, которая испуганно прижималась к беседке, поковылял прочь.

Иван повернулся к Катюше, и она ощутила его поглощающий взгляд, направленный прямо в ее личико. Ошарашенная и трепещущая от осознания того, что именно Воронцов спас ее от ненавистного опасного Лавазье, Катюша порывисто приблизилась к молодому человеку.

– Благодарю тебя, Ванюша, – пролепетала она, не отрывая от него горящего взора.

– Кто этот человек? – холодно произнес Иван. Он стоял, выпрямившись, и как будто не собирался отвечать, на страстный порыв девушки.

Катя поразилась его ледяному тону, которого она никогда не слышала от него ранее. Она чуть осеклась в своем порыве и остановилась от него в двух шагах.

– Это Франсуа Лавазье – гувернер, я рассказывала Вам о нем, – произнесла она, не отрывая от молодого человека ласкового взгляда.

– Надеюсь, он угомонился, наконец, – тихо выдохнул Воронцов.

– Еще раз благодарю Вас, – с придыханием произнесла Катюша, и сделал еще шаг к нему. Устремив на молодого человека взволнованное лицо, она проворковала.

 – Я хотела сказать Вам нечто, еще во время танца…

– И что же? – задиристо спросил он, чуть сузив глаза, и стараясь не показать ей своего страстного интереса. Он не хотел, чтобы Катюша заметила, как он напряжен теперь. Ибо сейчас кровь стучала у Воронцова в висках, отбивая в его голове мысль о том, что теперь эта пленительная недоступная прелестница стоит невозможно близко, и ласково смотрит на него.