Лесной князь

И эта девушка, которая теперь обитала в его избушке, казалась Ивану совершенно другой, нежели те девицы при дворе императрицы, с которыми он имел дело ранее. Она была непосредственна, наивна, мила и открыта, словно ребенок, который не умеет скрывать свои истинные чувства, и когда ей бывало весело – она смеялась, а когда грустно – плакала. И Иван искренне надеялся, что с этой прелестной ланью все будет по-другому, иначе, чем тогда при дворе. Он знал, что рано или поздно эта чаровница с длинными черными волосами и завораживающими голубыми озерами глаз все равно станет его возлюбленной.

Другого выхода у нее не было.

Пухлые алые губки девушки были так притягательны, что уже через некоторое время, не в силах сдержаться, Иван медленно склонился над Катюшей и его губы чуть приоткрылись, предчувствуя долгожданный поцелуй. Но именно в этот момент, она вдруг заворочалась во сне и перевернулась на бок, оказавшись спиной к нему. Ее стройная спинка с узкой талией и округлыми бедрами, чуть остудили порыв Ивана, но не заглушили в нем страстного вожделения.

Чувствуя, что в его висках бешено стучит кровь, он склонился сильнее к спящей девушке, и его твердые горячие губы притиснулись к ее шейке сзади. Нежность ее кожи, а более ее обволакивающий сладкий пьянящий запах, привели его существо в неистовый трепет, и он понял, что должен немедленно прекратить это действо, ибо еще немного и он не сможет сдержать свои безумные желания. Он нехотя выпрямился, лаская жарким взором очертания ее прелестного изящного тела.

Отчего-то Ивану подумалось теперь, что ему несказанно повезло, что тогда в темном лесу она нечаянно наткнулась на него, попросив о помощи. Ведь Иван прекрасно понимал, что встреть он Катюшу, например, в одном из Петербургских салонов или на балу, то она могла бы спокойно ускользнуть от него, даже не обратив на него внимания. Ибо с ее волшебной красотой и манкостью сирены, вокруг нее точно бы вилась толпа поклонников, которые пели бы ей дифирамбы и сочиняли в ее честь стихи.

А Иван никогда не был дамским угодником. Он не умел говорить комплименты дамам, и уж тем более показно вздыхать. Он был открыт, прямолинеен, прост и напрямую говорил девицам об отсутствии симпатий к ним. Его откровения обычно приводили барышень в крайнее смущение, и в большинстве своем они обиженно заявляли ему, что он крайне не воспитан. Лишь однажды он подумал, что действительно влюблен, и признался в этом девушке, тогда ему было всего двадцать три.