Лесной князь

Катюша в испуге решила, что сейчас он кинется на нее. На его лице было написано такое бешенство и желание, что она замерла, как жертва перед хищником. Иван склонился над нею и, приблизив свое бородатое лицо вплотную к ее бледному личику с огромными испуганными глазами, прохрипел:

– Вы упрямая девчонка! А Вы знаете, что я могу сделать с Вами все что захочу? Ибо Вы в моей власти теперь!

Катюша судорожно сглотнула и вся сжалась. На миг, представив картину насилия, она смертельно похолодела. Его наглые слова прозвучали так самоуверенно и жестко, что девушка ощутила, что именно это он и собирается с ней сделать теперь.

Как же Иван хотел сорвать с нее эту белую рубашку и зацеловать ее до потери сознания. А потом ласкать, тискать и мять ее юное, прелестное тело, столько, сколько бы захотел. Но он видел, что Катюша напугана и словно затравленный зверек, пытается убежать от него. И это обстоятельство не только не остужало его пыл, а еще сильнее разжигало в нем плотские желания. Он стремительно схватил ладонью ее плечико, и властно сжал ее хрупкую плоть почти до боли.

В ушах Катюши зашумело от жуткого испуга и она, лихорадочным болезненным взором, смотря прямо в его горящие словно уголья глаза, заплакала. Увидев ее прозрачные крупные слезы, которые полились по ее лицу, Иван вмиг почувствовал, как он омерзителен и противен себе. Эта прелестница, один вид которой сводил его с ума, боялась его. Он это отчетливо видел, ибо испуганное выражение застыло в ее огромных невинных очах. А он словно одержимый пытался настоять на своем, и получить от нее ответное чувство, которое она видимо, не могла дать ему теперь.

– Не надо, прошу Вас, – прошептала Катюша так несчастно, что Иван как ошпаренный отпрянул от нее, вскочив на ноги и сыпя проклятиями.

Он начал как дикий зверь метаться по избушке из угла в угол, делая вид, что якобы что-то ищет. Обида, бешенство и неуемное вожделение смешались в его душе, и он почти обезумел от своих чувств и помыслов. Он хотел лишь одного, наказать ее, унизить ее так же, как она унижала и пренебрегала им.

Катюша, сквозь пелену слез наблюдала за этим высоким, здоровенным мужчиной, который казалось, сейчас взорвется от ярости и злобы и, дрожа всем телом, продолжала неподвижно сидеть на кровати.

Иван начал вдруг суетиться и куда-то собираться. Достав легкую дорожную сумку, он положил в нее порох, хлеб и огниво. Быстро натянув теплые штаны и валенки, он накинул медвежью накидку и перебросил через плечо ружье.