Неужели Вы этого еще не поняли?
– Вы ведете себя подобно мужлану, – попыталась оскорбить его Катя и вновь вознамерилась вырваться из его рук, но он удержал ее в опасной близости от себя.
– Так я и есть мужик! – ухмыльнулся он ей в ответ и стремительно, наклонившись над девушкой, приблизил свое взволнованное лицо к ее бледному личику. – И теперь я хочу Вас поцеловать…
Он быстро обхватил своим жаждущим и горячим ртом губки девушки. Сначала Катя попыталась сопротивляться, однако уже через пару минут она поняла, что у нее не осталось сил для этого.
Поэтому она покорно вынесла его настойчивые поцелуи. А затем он прилег рядом с ней на кровать и его ласки стали более настойчивыми. Он целовал ее до тех пор, пока девушка окончательно не смирилась с его страстным посылом и сама не ответила своими губками на его поцелуй. Он гладил своими сильными руками, через рубашку ее юное тело, перемешивая свое действо с жаркими поцелуями. Он тихо шептал ей ласковые слова, о ее прелестях и красоте, и уже спустя некоторое время, Катюша, окончательно растаяв от его нежного напора, позволила ему раздеть себя.
Продолжив свои трепетные жаркие ласки, молодой человек с ликованием отмечал, что Катюша вначале, смущаясь под его жадным взглядом, чуть позже сама начала получать удовольствие от его ласк, которое отражалось истомой на ее личике и в ее срывающимся горячим дыхании.
В ту ночь, Катюша не принадлежала ему полностью, а Иван не хотел переходить грань поцелуев и нежных ласк, горя желанием лишь любоваться красотой девушки.
Он знал, что плоть Катюши еще не зажила от его предыдущего напора. Еще в баньке молодой человек заметил на бедрах девушки кровь и понимал, что необходимы пара дней чтобы, плотское соитие могло доставить Катюше тоже удовольствие, что и ему. Уже поздно ночью, Катюша, раскрасневшаяся и убаюканная его руками, заснула, а Иван чуть приподнявшись на локте, долгое время рассматривал ее. Вид обнаженной девушки, мирно спящей на медвежьей шкуре, завораживал его и наполнял сердце Ивана огромной нежностью.
Неожиданно, он заметил, что с края кровати гроздью свисают черные камни. Гранатовые четки, по-видимому, выпали из-под подушки и теперь освещаемые неярким светом лучины, создавали своей тенью причудливый рисунок на белом обнаженном плече девушки.
“ Жизнь – веретено, колыбели стук, вот я и дошёл, до тех трех дорог. И стою словно у дверей, а за ними меня ждет та,что всех милей…“
Темнело.
