Все умеет, что в походе надо.
– А лет ему сколько? – задумчиво уточнил Руслан.
– Семнадцать по весне будет.
– Выходит, для службы реестровой он не годен. Так?
– Так.
– Но в услужение пойти к кому готов. Я правильно понял?
– А что ему еще делать, колченогому? – удрученно вздохнул казак. – Дома-то и так тяжко. Сестра моя двоюродная вдовствует уже пять лет как. А окромя него, там еще и три девки.
– Сам, говоришь, учил его?
– Сам. И стрелять умеет, и шашкой рубить. Но из-за ноги не вой. Да и ратаем ему не быть.
Куда ж хромоногому за плугом ходить.
– Тоже верно, – вздохнул Шатун. – Добре. Так сделаем. Привезешь его ко мне домой. Поговорим, обнюхаемся, а там, как бог даст. Может, и не захочет мне служить.
– Да кто ж его спрашивать станет? – возмутился казак. – За счастье почитать, доброму хозяину служить.
– Не шуми, Николай Ефимович, – качнул Руслан головой. – Сам знаешь, ежели душа к делу не лежит, оно и не ладится толком.
– Тоже верно, – вздохнул казак.
– Он, к слову, грамотный? – спросил Руслан, вспомнив, что денщик это не просто работник, а еще и что-то вроде секретаря.
В общем, мастер на все руки.
– И грамоте и счету разумеет, – быстро кивнул казак.
– Добре. Привози, поговорим, – махнул Шатун рукой.
– Благодарствую, княже, – радостно улыбнулся казак.
– Не на чем пока, – отозвался Шатун.
Спешить теперь было некуда, так что к вечеру полуэскадрон встал биваком на берегу небольшого ручья. Сняв со своего Серого седло и потник, Руслан принялся вываживать его, остужая. Заметив, что Руслан принялся рвать уже пожухлую траву, чтобы стереть с жеребца пот, один из казаков, помоложе, подскочил и, выхватив у него сорванный пучок, негромко предложил:
– Передохни, княже, сам управлюсь.
Обихожу, как своего, будь покоен.
– Спаси Христос, – кивнул Руслан в ответ, вовремя вспомнив подходящее к случаю выражение.
Подойдя к уже разведенному костру, он присел на седло и, протянув к огню руки, устало вздохнул. Что-то не вязалось у него с этим набегом. Но что именно, он никак не мог уловить.
Турок, нагло ведущий горцев в набег на деревни и станицы, притом, что империя и Турция находятся в состоянии войны. Это или безграничная наглость, или глупость, или очередная проверка сил. Угрюмо покосившись на пленного, Руслан поднялся и, подойдя к нему, негромко спросил:
– По-русски понимаешь?
Подняв на парня полный ненависти взгляд, турок промолчал.
– А если я тебе сейчас в рыло дам, свинья османская? – не удержавшись, зло спросил Шатун.
