– Думаешь, пес больше не пригодится? – поддел его Рязанов, выглянувший из допросной.
– Та сволочь за собой силу чует. Его так просто не испугаешь. Тут тоньше надо, – устало вздохнул Шатун.
– И что тогда делать будем? – заинтересовался Рязанов.
– Сила силу ломит, – пожал Руслан плечами, сжимая пудовые кулаки.
Казаки ввели ростовщика в допросную, и Шатун, вместо «здрасьте» с ходу зарядил ему в грудь, отбросив на стену. Задохнувшись, ростовщик испустил глухой стон и начал сползать на пол, но Шатун не дал ему опомниться.
Удар ногой отшвырнул ростовщика в угол. От следующего пинка он отлетел к другой стене. Минут пять Руслан таким образом гонял его по всей допросной, не задав ни одного вопроса. Но на этот раз о здоровье ростовщика он не беспокоился. Смысла не было.
Остановившись, Шатун дал арестованному несколько минут отдышаться и, наступив на руку каблуком, спросил:
– Будешь по делу говорить, или мне продолжить?
– Вы понимаете, что делаете? – захрипел ростовщик.
– Понимаю. Ты, тварь продажная, посмел влезть в дела контрразведки, а мы и за меньшее головы откручиваем.
Так что лучше начинай говорить, потому что все покровители твои остались там, в столице, а здесь есть только мы. И плевать мне на то, кто тебя покрывает. Тебя уже нет. Ты просто говорящий труп.
– Вы не посмеете, – прохрипел ростовщик.
Вместо ответа Руслан не спеша вытащил из кобуры револьвер и, взведя курок, ласково поинтересовался:
– Тебе чего больше не жалко? Руки или ноги?
– Не посмеете, – тупо повторил ростовщик, глядя на оружие неверящим взглядом.
Презрительно хмыкнув, Шатун навел прицел ему на бедро и, ни слова не говоря, нажал на спуск. Выстрел в закрытом помещении прозвучал особенно громко, а слегка раненный ростовщик заверещал, словно заяц, пытаясь вырвать руку из-под ноги Руслана.
– Не надо! – визжал он. – Я всё скажу! Всё! Всё!
* * *Бумаги на этот раз майор готовил особенно тщательно. И весь пакет был отправлен в столицу через генерала нарочным, в сопровождении конвоя. Раз уж дело коснулось императорского двора, то сделано все должно было быть так, чтобы комар носа не подточил.
Татищев, едва узнав, куда завела пытливая мысль его подчиненных, сначала за голову схватился, а после принялся плести свою паутину, в которой мелких игроков уже не было.
Впрочем, господа офицеры и не рвались вылезать из своего медвежьего угла. Им и тут не дуло.
Пусть порой и сложно с карьерным ростом, и орденами не особо балуют, зато в своем городе они были королями.
