Виновник этого торжества, мрачно набычившись, покосился на револьвер в руке Руслана и зло, усмехнувшись, нахально поинтересовался:
– Ростовцев. Это случайно не тот Ростовцев, который всей столице задолжать успел?
– Вполне возможно, что и задолжал. Я с папашей не общаюсь, – равнодушно пожал Шатун плечами. – Так что, если вам вздумалось ссужать его деньгами, с него и получайте. От меня вы только пулю получить можете.
– Я еще не настолько поглупел, чтобы иметь дело с мошенником, – фыркнул в ответ штабс-капитан.
– Вы посмели оскорбить меня, сударь, и я требую сатисфакции.
– Сразу видно паркетного шаркуна, – презрительно усмехнулся Руслан. – Во время военных действий любые дуэли запрещены. Считаете себя дворянином, так будьте добры изучить законы и правила империи. Или вам они не писаны?
Ответить штабс-капитан не успел. В коридоре возникло какое-то оживление, и чей-то молодой, еще ломкий голос попросил:"
"– Господа, прошу прощения, позвольте пройти.
Я тут по делам службы. Срочное донесение, господа.
Офицеры расступились, пропуская в кабинет юнкера, в котором Руслан с ходу узнал посыльного от князя Тарханова.
– Ваше превосходительство, пакет из канцелярии генерал-губернатора, – отрапортовал юнкер, обращаясь к Рязанову. – Извольте расписаться и поставить на конверте дату.
Быстро проведя все формальности, граф поблагодарил юнкера и, вскрыв второй конверт, внимательно вчитался в строчки послания.
– Собираемся, Руслан Владимирович.
Нас срочно вызывают в Краснодар, – резко помрачнев, скомандовал Рязанов Руслану.
– Едем одни, или поднимать всю команду? – уточнил Шатун, вставая из-за стола.
– Поднимайте. Дело серьезное, – решительно кивнул граф.
– Слушаюсь, – коротко кивнул Шатун, убирая револьвер в кобуру и направляясь к дверям.
– Не так быстро, господин выскочка, – зашипел все тот же штабс-капитан, заступая ему дорогу. – Я с вами еще не закончил. Вы меня оскорбили, и я требую…
– У бабы своей требовать будешь, – прорычал Руслан, всадив кулак ему под ложечку.
– Если ты, шаркун паркетный, еще раз посмеешь у меня на пути встать, я тебе, индюк надутый, голыми руками шею сверну. И запомни, тварь. Я на службе, и любой, кто мне мешает исполнять свое дело, враг. Мой и государства. А врагов я уничтожаю, – с этими словами он резким толчком отправил согнувшегося в три погибели офицера в руки его приятелей.
