Лесной глуши неведомые тропы

Я хотела помочь, но не сумела…

— Так помогла, что меня без кормильца оставила! — заголосила вдруг Линне. — Вот пусть она и платит за моего мужа, окаянная!

— Цыц! — строго прикрикнул на нее данник, и старуха умолкла.

— Не ведьма, говоришь? — Милдред внимательно оглядывал меня, прищурив синий глаз, а затем обратился к даннику: — Не помнишь, как там ведьм проверяют? Расплавленным серебром? Каленым железом? Или в проруби ее искупать с камнем на шее?

Я похолодела и пошатнулась, не в силах поверить своим ушам: они это всерьез?

— Она не ведьма! — крикнул из толпы громкий голос, дрожащий от гнева.

Милдред встрепенулся и нахмурил брови, вглядываясь в толпу.

— Энгилард? И ты здесь! Что ж, выйди да встань перед судом, раз слово взял.

Толпа притихла, и вскоре вперед вышел Энги, оттесняя меня плечом.

— Повтори, что сказал."

"— А и повторю. Эта девушка — не ведьма. Она людям помогает. Ни разу не видел, чтобы она колдовала.

— Тебе-то откуда знать, что ни разу?

— Мне ли не знать? В моем доме она живет, хозяйство ведет. Мою мать всю жизнь ведьмой величали, хоть то и неправда была. А эту сироту мать взяла на воспитание. Вот и ославили ее злые языки.

— Вот как? — синие глаза Милдреда с любопытством ощупывали то меня, то моего единственного защитника. — Твое слово против слова этой доброй женщины. Ну, и кому мне верить?

— Добрый господин, не ведьма она! Девушка и правда в травах разумеет, да и только, — услышала я позади голос Ираха.

— А волки? — раздался рядом с ним злой возглас Руны, но Ирах только шикнул на нее.

Однако Милдред, кажется, не расслышал, продолжая переводить взгляд с меня на Энги.

— Так что там случилось с этим, как, его… — он щелкнул пальцами в сторону Линне.

— Гиллем, господин, — услужливо подсказала она.

— Да, Гиллем.

— Вылечить хотела, — послушно ответила я, стараясь не злить правителя, но и не дать навести на себя несправедливый оговор.

— Врет, проклятая! — всполошилась Линне. — Зарезала! Как есть, зарезала! Взяла нож, и…

— Кто это видел? — Милдред лишь легка повысил голос, и старуха притихла.

— Да вот дочери мои, Марта и Грида.

— Кто Марта? Выйди и встань перед судом, — властно произнес Милдред. Марта послушно выступила к столу и поклонилась.