Лесной глуши неведомые тропы

Вы не думали переехать в столицу и попроситься на службу в королевский дворец, а, Илва?

— Кто бы нас там ждал, — буркнула я ворчливо, стараясь скрыть внезапный испуг, и ушла в дом думать горькую думу.

Вернулся Энги, как и обещал, лишь к вечеру, когда уставшие работники доедали приготовленный мною ужин. Свалил в углу седельные сумки, вымыл руки и сел за стол спиной ко мне. Я заботливо пододвинула ему тарелку, ожидая хотя бы ласкового взгляда, но Энги держался со мной подчеркнуто холодно. Зато с Ланвэ разливался соловьем, обсуждая строительство стойла и железки, купленные в городской мастерской.

Будто стойло сейчас было единственным, что его заботило.

Уже совсем стемнело, когда Энги вышел провожать работников во двор. Я перемыла посуду, сняла с печи ведра с нагретой водой, наскоро вымылась. На душе было все так же тоскливо. Как же мне помириться с любимым? Если он и сегодня захочет спать на другой кровати, у меня от тоски разорвется сердце.

Он все не показывался, хотя мужские голоса во дворе давно стихли.

Я успела расчесать и переплести волосы и согреть воду для Энги, когда вдруг меня осенило. Не теряя времени, выплескала бадью, оттащила ее в сторону, и, подоткнув подол юбки и пыхтя от натуги, подтянула свою лежанку к лежанке Энги. Теперь вместо двух узких кроватей у нас была одна большая — не хуже, чем была у меня во дворце!

Отдышавшись, я хорошенько взбила тюфяки и подушки, застелила постель новым бельем и полюбовалась на плоды своих трудов. Просто превосходно! Только бы Энги не заартачился и не ушел спать в сарай к курам.

Место для бадьи теперь нашлось только у окна, где прежде стояла моя лежанка. Я наполнила ее теплой водой и выглянула во двор. Энги расчесывал гребнем гриву коня. Судя по тому, что грива волной лежала на изогнутой шее животного волосок к волоску и поблескивала шелком в свете ярких звезд, расчесывал он ее слишком уж долго и тщательно.

— Энги! Ступай в дом, — позвала я. — Я воду приготовила.

Он недовольно вздохнул, будто его оторвали от страсть какого важного дела, проворковал что-то коню и нарочито неторопливо вошел в горницу.

Остолбенев на пороге.

— Что это ты задумала? — его глаза подозрительно сощурились.

— А то, — с вызовом в голосе ответила я. — Мы теперь муж и жена и будем спать вместе. Давай-ка, помогу тебе вымыться.

Не дав ему опомниться, я потянула вверх пропахшую потом рубаху, будто бы невзначай скользнув ладонями по мускулистым бокам. Энги едва заметно вздрогнул.