Лесной глуши неведомые тропы

Пришлось тщательно выстирать все ее вещи, чтобы оставить мать в счастливом неведении, но едва я развесила их сушиться над печью и вышла во двор покормить кур, то услышала скрип ворот — нелегкая принесла Энги с кабаном за спиной.

Его обычно хмурое лицо было изгваздано в грязи, но сияло, словно молодой месяц в безоблачную ночь.

— Смотри, Илва! Какого хряка добыл!

Он свалил тушу прямо перед крыльцом и вытер вспотевший лоб перепачканными кровью руками.

— Угу, — выдавила я, лихорадочно соображая, что же делать.

— Еда есть? — Энги уверенно ступил на крыльцо и уже потянулся к дверной ручке. — Умираю с голоду. Клянусь волосатой задницей Создателя, съел бы даже куриное дерьмо в твоей стряпне.

Я загородила ему дорогу.

— Энги, стой.

— Что такое?

— Не входи.

Радость на его лице сменилась раздражением.

— Ты рехнулась, девка? Что значит — не входи? Это мой дом! — взревел он и попытался отпихнуть меня с пути."

"— Энги! — взмолилась я и вцепилась в края его распахнутой на груди куртки. — Подожди.

— Да что там у тебя? — сердился он, пытаясь отодрать мои руки. — Или кто? Ну-ка, показывай, кого прячешь!

— Я не прячу, — вздохнула я, выпуская из ослабевших в железной хватке пальцев его куртку. — А врачую. Энги, молю, послушай меня. Тебе нельзя заходить сейчас домой. Хочешь, вынесу тебе поесть?

Он сердито насупился и запыхтел, но продолжал сжимать мои руки в своих грязных ладонях.

— Кого врачуешь?

— Неважно. Но тебе туда нельзя. Прости.

Пыхтение превратилось в шумное сопение, болотные глаза метали молнии.

— И долго мне кружить вокруг дома?

— Недолго. Думаю, до вечера.

Он наконец-то разжал ладони и отпустил меня, смерив недовольным взглядом.

— Ладно. Пойду тогда в деревню, попробую продать кабана мяснику.

Я облегченно выдохнула.

— Спасибо. Будешь к ужину?

— Поглядим, — сердито процедил он и снова взвалил серую щетинистую тушу на спину.

— Энги…

— Ну чего тебе еще?

— Отправь какого-нибудь мальчишку к Огнедовой снохе, Марте, пусть передаст ей, чтобы вечером присылала ко мне телегу.

— Не охренела ли ты, девка? — снова вспылил Тур и сердито зыркнул на меня зеленью глаз. — Я тебе в посыльные не нанимался.

— Энги… ну пожалуйста!

Он невразумительно зарычал, но что-то подсказывало мне: просьбу мою он исполнит.

— Энги…

Рычание — уже у ворот.

— Энги, спасибо.

Несолоно хлебавши, он скрылся за стволами деревьев, а у меня на душе заскребли кошки. Жаль было Тура — у него были причины сердиться.