Лесной глуши неведомые тропы

Свейн растянул губы в широкой молчаливой улыбке, а Руна принялась бурчать себе под нос что-то явно для меня нелестное.

— Я к Мире. Можно?

— Ступай, ступай, Илва, даже не спрашивай.

— А то перебиралась бы уже насовсем, к подружке-то, — ядовито бросила мне вслед Руна, — Хоть какой-то бы толк от тебя был. Чай, мужиков-то уже научилась приваживать?

— Помолчи, — шикнул на нее Ирах.

Я не стала вступать в перебранку, хотя слова Руны хлестнули меня больнее плети. Не составило труда догадаться, что она подразумевала.

Я как-то и не подумала поначалу, что люди в Трех Холмах станут судачить о том, что я теперь живу вместе с Энги под одной крышей, а людская молва, видимо, уже приписала нам срамную связь. Руна, небось, и была одной из первых, кто придумал возводить на меня напраслину. И ведь теперь не отмоешься…

Едва я взошла на последнюю ступеньку жилого этажа, Мира уже встречала меня с открытой дверью.

— Ну где ты там запропастилась? — нетерпеливо насупила она брови.

— Что за спешка? — удивилась я, но она уже втаскивала меня внутрь.

— Поговорить надо, — сказала Мира и грубовато толкнула меня в сторону кровати.

Я опасливо покосилась на неубранную постель. У меня возникли подозрения, что постель эту Мира не меняла после ночи, и наверняка в ней успел побывать не один любовник. Я целомудренно присела на кресло неподалеку.

— О чем?

— А вот о чем. Скажи-ка мне, Илва, хорошо ли отбирать парня у подруги?

Она воинственно уперла руки в бока. Я невольно залюбовалась ее стройным станом, прикрытым лишь тканью тонкой ночной сорочки с красивыми кружевами.

У сорочки был широкий ворот, похожий на тот, какие я видела на платьях у благородных дам; с одной стороны кружево сползло на руку и оголяло молочно-белое девичье плечо. Темные пряди распущенных волос тонкими змейками спускались по груди и плечам — хоть картину с нее пиши.

С языка уже был готов сорваться вопрос, нет ли у нее бумаги и угля, но внезапно до моего сознания дошел смысл ее слов.

— Парня? — мои брови удивленно поползли вверх. — Ты имеешь в виду Энги?

— А у тебя живет еще кто-то? — еще грозней насупилась Мира.

— Мира… — я даже растерялась. — Откуда у тебя такие мысли? Я же тебе говорила, что Энги — сын Ульвы, и я живу в его доме поневоле, ведь податься мне больше некуда…

— А я тебе верила! — Мира даже топнула ножкой, ее тонкие ноздри раздувались от гнева.

— Да что с тобой, Мира? — теперь уже я рассердилась.