Лесной глуши неведомые тропы

Но спорить не стала — какой же глупец будет сетовать на то, что ему переплатили?

— Спасибо…

Ирах едва ли обратил на меня внимание: он уже приветливо улыбался солдату из охраны нашего лорда, спускавшемуся по лестнице со второго этажа. Там, наверху, у Ираха сдаются комнаты постояльцам трактира. И не только приезжим, но и своим — если те хотят чуток поразвлечься с продажной женщиной. После того, как пышнотелая и немолодая уже Фанни минувшей весной была найдена в собственной постели задушенной особо ретивым любовником, продажная женщина в нашей деревне осталась всего одна: молодая хохотушка Мира.

Девчонка всегда была мне по душе: осиротев в раннем детстве, она не утратила своего озорного, веселого нрава, скучать рядом с нею точно не приходилось.

Именно она спускалась теперь в харчевню вслед за своим любовником. Завидев меня, Мира просияла.

— Привет. Принесла? — шепнула она мне на ухо, приобняв за талию.

Я кивнула.

— Тогда идем ко мне, — она схватила меня за руку и потянула к лестнице, по которой только что спустилась.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

В ее комнатушке царил сущий бедлам — впрочем, Мира никогда не отличалась аккуратностью и любовью к порядку — и все еще витал тошнотворный запах немытых разгоряченных тел и недавнего соития. Я с трудом удержалась от того, чтобы не поморщиться, лишь незаметно потерла нос.

— Ну, давай же! — Мира нетерпеливо дернула меня за рукав.

Я пошарила в кармане передника и достала пучок сушеной травы.

— Ты помнишь, что заваривать надо всегда свежее и не пить то, что простояло дольше дня?

— Да помню я, помню, — отмахнулась она, выхватывая у меня зелье.

— Трижды в день…

— Ой, Илва, ну что ты такая скучная?

— Я уже за сегодня так набегалась — с ног валюсь. А ты отчего такая веселая?

Мира рассмеялась:

— Так мы же с тобой по-разному живем. Ты — днем, а я — ночью. Я-то уже выспалась… Корин был моим первым за сегодня. А его никогда надолго не хватает, так что мне не пришлось слишком усердствовать.

Она хитро подмигнула мне, а я почувствовала жар на щеках и отвела глаза.

С Мирой мы общались уже давно, но я никак не могла привыкнуть к распутству ее речей, хотя распутство ее нрава меня уже давно не задевало. Тем чудней, что она стала моей единственной подругой.

Пальцы сами собой потянулись к теплому шерстяному платку, чтобы развязать концы и стянуть его с головы: в комнате Миры камин пылал еще жарче, чем в харчевне внизу, и я уже изрядно вспотела под уличной одеждой.