Лесной глуши неведомые тропы

Вздрогнув, я быстро собрала свои сокровища и сложила в шкатулку, оставив сверху лишь исписанный листок. Когда хлопнула внешняя дверь, я успела захлопнуть крышку и проворно затолкать шкатулку под кровать, чтобы избежать лишних вопросов.

Жаркое к тому времени уже поспело, наполняя избу аппетитным ароматом. Урчание в животе Энги недвусмысленно подсказало мне, что пора бы накрывать на стол.

— Голова не болит? — я пододвинула к нему кружку с целебным отваром, который приготовила еще утром.

Вместо ответа он бросил на меня настороженный взгляд.

— Посмеяться решила?

— Нет, с чего ты взял? — удивилась я, но затем вспомнила, как часто, должно быть, смеялись над Энги односельчане, и допытываться не стала. — Тебя Мира добром поминала. Спрашивала, отчего не заходишь к ней больше.

Он опустил глаза в стол, а я поставила перед ним дымящуюся тарелку.

— Все кости мне перемыли? Не пойду я к ней больше — так и передай.

— Чем же она тебе на этот раз не угодила? — стало даже обидно за подругу, которая всерьез влюбилась в непутевого ведьмина сына.

— Перехочет, — буркнул Энги, хватаясь за ложку. Но вдруг отложил ее и посмотрел на меня сердито. — А тебе скажу вот что. То, чего она хочет — я ей дать не смогу. Не по душе она мне. И если вздумаешь ей помогать да травить меня разными приворотными зельями… — он угрожающе сдвинул брови и подался вперед так грозно, что я отшатнулась, — тогда так и знай: выставлю вон, и пойдешь сама к ней жить.

Я обиженно поджала губы.

— Делать мне нечего, — огрызнулась в ответ. — Да и не знаю я таких зелий. Я не настоящая ведьма, или забыл? И вообще, сдался ты мне, травить тебя еще… Сами разбирайтесь.

У меня-то теперь были заботы поважнее, чем их глупая любовь. Чтобы слегка остудить взыгравшую обиду, я сходила в чулан и набрала в миску квашеной капусты. Поставила перед Энги, а сама с завистью сглотнула: с утра в животе ни крошки не было, но я сама себе решила держать пост перед важным делом.

— Что не ешь? — подостыв, снова заговорил Энги.

— Не хочется, — солгала я, отведя глаза в сторону.

— Ты это… обиды на меня не держи. Это я так сказал, лишь зря воздух тревожил. Не стал бы я тебя выгонять. Раз моя мать тебя тут приветила, значит, это и твой дом тоже. Живи, сколько хочешь, и на меня не шибко оглядывайся.

— Ну да, — не без ехидства заметила я, — пока ты жену сюда не приведешь.

— Не приведу, — он посмотрел на меня исподлобья. — Не стану я жениться.