Онлайн-библиотека книг
Поры на его щеках показались Буслаеву неожиданно огромными, как жерла. Казалось, в них клокочет Тартар.
– Запомни это! Там, где была дряблая и вялая плоть, встал гранит, который сам теперь крошит и раздирает трусов! Люди всегда чувствуют, кто перед ними – жертва или тиран. Улавливают на эмоциональном уровне. Жертву они клюют, а перед тираном пресмыкаются! Выбери свой путь!
Дафна отвернулась, наглаживая Депресняка. От Арея, однако, не укрылось, что она улыбается.
– Можно поинтересоваться, что тебя насмешило, светлая? – спросил он, хмурясь.
Даф не ответила.
– Почему молчишь, светлая?
– Вы задали вопрос без желания узнать истину. А на вопросы, заданные без желания узнать истину, не отвечают, – спокойно ответила Даф.
– А если я скажу, что хочу ее узнать?
– Очень в этом сомневаюсь. Но если и хотите узнать, то без желания измениться. А что толку знать что-либо, если нет желания меняться? Лучше вообще не уметь плавать и не лезть в воду, чем утонуть, пытаясь переплыть болото.
– Что-то ты осмелела, светлая! С чего бы это? Приобрела для дудочки бронебойную насадку? – хмуро поинтересовался Арей. – Говори, или я рассержусь!
– Пожалуйста. Все эти ваши рассуждения про тирана и жертву – полный бред! Так философствует подросток, который, врубив музон, давит прыщи в ванной, пока мама стучит лбом в дверь, умоляя его выйти! – пылко сказала Даф.
Меф, не ожидавший от нее такой горячности, оказался совсем к ней не готов и удивленно вскинул голову.
– Ну а если без эмоций: что конкретно тебя не устраивает? – спросил он.
– Все не устраивает. Вы рассматриваете два крайних состояния – раздраженной, задавленной, скрыто самолюбивой жертвы и палача. Была жертва, которую все клевали, и вот она – раз! – закусила удила, и из жертвы мрака стала палачом мрака.
– А ты как хотела? Мрак всегда в выигрыше, – самодовольно заявил Арей.
– Это только так кажется, потому что ломать легче, чем строить. Всей же силы мрака не хватит, чтобы самостоятельно выдумать даже простого шмеля. Разве что оторвать ему лапки, да и то с оглядкой, чтобы уши не надрали.
Арей снисходительно вздохнул.
