Лестница в Эдем

Его больше занимала сохранность собственных брюк, которые в двух местах уже прорезал бритвенными своими когтями Депресняк. Меф попытался незаметно согнать кота с коленей, и тогда Депресняк, которому не хотелось слезать, выпустил когти уже на полную. Меф взвыл.

– Это потому, что ты его гладил! – сказала Дафна, спасая Буслаева от кота.

– Но ему же нравилось!

– Мало ли! Отдельным котам удовольствие строго противопоказано! От удовольствия они начинают мурлыкать и выпускать когти, – подтвердила Дафна.

– Зоркое наблюдение, светлая! Большинству людей счастье тоже противопоказано. Они мгновенно начинают искать, чем себя наказать, и чуть ли не битое стекло грызут, – насмешливо подал голос Арей.

– Может, проще и честнее поделиться лишним счастьем, урезать себя в чем-то осознанно? Когда у машины работают тормоза, можно позволить себе не врезаться для торможения в столб, – предложила Дафна.

Ей не нравилось, когда мрак выкидывает логические обманки. Арей зевнул и не ответил.

В дороге Мефу не понравилось. Ехать из Москвы в Питер на автомобиле удовольствие примерно в половинку от серединки от ниже среднего. Особенно если автомобиль то и дело исчезает во время обгонов и после материализуется на трассе километрах в трех впереди, почти под колесами у встречного трейлера.

В Питер они приехали посреди ночи. Промчавшись по центру города, в районе канала Грибоедова Мамай резко свернул направо.

Арей грузно вылез, разминая затекшие колени. Улита уже встречала их, нетерпеливо прохаживаясь у низкого, с фигурной ковкой заборчика.

– Шеф! Пока я вас ждала, у меня замерзли ноги! – сказала она капризно. – Давайте уволим этого водителя-чайника! Ему только на тракторе без прав по селу гонять!

Мамай позеленел от ярости и схватился за саблю, однако встретил прищуренный взгляд Арея и мгновенно растаял в ночи вместе с автомобилем.

Улита о чем-то вспомнила и, замахав руками, подала знак. Грянул оркестр, и тотчас за спиной ведьмы, в луче вспыхнувшего прожектора, проявился почетный караул местных суккубов. Все поджарые, смуглые, обмундированные как кавалергарды.

Между ними, улыбаясь, прохаживались три девицы в кокошниках. Косы до пояса, румянец до диатеза. Средняя держала на полотенце хлеб-соль.