Онлайн-библиотека книг
"
"На сей раз Тухломон был в лыжной шапочке, однако самих лыж в руках не держал, а имел только пластиковую офисную папочку с бумагами. Вид у гибкого человечка был занятой и одновременно будто отрешенный. Так ждут посторонних, мимолетных и малоинтересных людей.
– Ну? – спросил он.
Бурлаков, мерзнущий без плаща, поневоле оставленного в ресторане, торопливо извлек салфетку.
– Это все мне? – приятно улыбнувшись, спросил гибкий челочек.
Леонид молчал. Тухломон развернул салфетку, посмотрел и нежно констатировал:
– Да, мне! Ишь ты! Гадость какая маленькая!
Цепко взяв зуб двумя пальцами, комиссионер, глумясь, вставил его в мгновенно опустевшую пластилиновую десну, а ненужную салфетку скомкал и кокетливо бросил в лоб Бурлакову.
– Мне чужих бумажиков не надо! Покусики! Ну я побрел помалюсику!
Не отделяя слова и дела, Тухломон повернулся и быстро пошел. Бурлаков на секунду застыл в крайнем изумлении, а затем кинулся за ним, хватая за ускользающее острое плечо. Во рту у доктора таинственно запахло зубными пломбами.
– Стой! Куда? Ты же обещал!
Тухломоша неохотно притормозил и повернулся.
– Ну чего тебе, противный? Надоел совсем! – томно сказал он, передразнивая суккубов.
– А вечная жизнь? А президентство над объединенными Америками? А богатство? А совершенное знание? – поспешно крикнул Бурлаков.
Гибкий человечек озабоченно надул щеки.
– Ах да! Чуть не забыл! – сказал он и, таинственно минуя все промежуточные движения, оказался совсем рядом с Леонидом.
– От эйдоса-то отрекаешься, конечно? – поинтересовался он рассеянно.
Бурлаков нетерпеливо подтвердил, особенно не вдаваясь в детали. Вечность стучалась в его двери обеими руками. Какой уж тут эйдос! Человечек с мягким лицом ободряюще кивнул, приветствуя такое решение.
– Ну-ка откройте ротик! Больно не будет! Будет сплошная нирвана! – произнес он до пугающего знакомым голосом – фирменным его, неподдельным бурлаковским баритоном.
Леонид от удивления разинул рот, точно бегемот в зоопарке. Однако ртом его, идеально ухоженным и опломбированным, Тухломон совершенно не заинтересовался.
«Разве такое возможно? Рука и вдруг в грудь? Там же сердце! Я умру!» – застучали в виски молоточки паники. Однако прежде, чем ужас стал острым, гибкий человечек извлек ее обратно, сжатую в кулак.
Бурлаков поспешно уставился на грудь.
