Онлайн-библиотека книг
"
"Ирка, не заметившая его прежде, резко обернулась и попыталась захлопнуть ноутбук, но, поняв, что Матвей не вчитывался в текст, успокоилась и ограничилась тем, что закрыла файл.
– Мне его совсем убивать жалко. Для меня слово живое. Пусть хоть одна буква, но уцелеет, – пояснила она.
Матвей сел рядом. Скамейка была холодной и влажной.
– Ты что, так всю ночь и просидела? – спросил Багров.
– Нет. Ночью морозно было. Я бродила.
– И что, видела чего-нибудь особенное?
– Нет.
– Совсем ничего?
– Совсем, – сказала Ирка, смутно припоминая, что ночью, незадолго до рассвета, ей показалось, будто где-то здесь, шагах в десяти, между турником и детской горкой, вызолотился небольшой квадрат.
Продолжалось это так мимолетно, что Ирка приписала все своему воображению, а тут еще, почти одновременно, за домами всплеснул быстро скрывшийся в тучах диск свежерожденного солнца. Ирка сразу же связала загадочное пятно света с солнцем, и мозг ее, получив необходимую для самоуспокоения логическую связь чуда с материальным событием, успокоился.
За ужином у Инги Михайловны обнаружился еще один бзик.
– Она кормит собаку своими ногтями! – в ужасе выдохнула Ирка, выскакивая на улицу к Багрову.
Они дежурили по очереди, двенадцатичасовыми сменами.
Матвей прохаживался по площадке, с подозрением поглядывая на трех шумливых туристов, которые, расстелив на скамейке газету, нарезали на ней докторскую колбасу и хлеб.
– Чего-чего? – не понял Матвей.
– Я же объясняю: постригает ногти и скармливает своей собачке! Это все равно что людоедство!
– Вполне закономерно для последовательного эколога.
Как ученик волхва и отчасти некромаг, он смотрел на многое рационально. Собачка у соседки была компактная, карманной породы.
Успокаивая Ирку, он налил ей кофе из предусмотрительно захваченного с собой термоса.
– Могу я что-нибудь для тебя сделать? – спросил он.
– Да. Купи мне перчатки, – сказала Ирка, грея пальцы теплом дымящейся крышки.
Багров покосился на приникшую к трубам луну, грустно слушавшую их разговор.
– Днем надо было сказать. Сейчас магазины уже закрыты, а с прохожих снимать гуманизм не позволяет.
