В ней развивалась «теория социальных систем управления», главной идеей которой была классификация организаций («социальных систем управления) по способу, которым в них вырабатываются и принимаются решения. Бощенко и Щеглов выделили и пронумеровали четыре таких способа («систем управления»): СУ-1 (родоплеменной, решения принимаются коллективным сознанием племени), СУ-2 (феодальный, решения принимается одним человеком, стоящим во главе иерархии), СУ-3 (капиталистический, решения принимается путем формальной процедуры – Закона – и за счет этого учитывает мнения разных людей) и наконец СУ-4 (нейросоциальный, решения формируются в ходе обмена информацией между людьми подобно тому, как это происходит в ходе обмена информацией между нейронами головного мозга).
ТССУ, как ее назвали авторы, получила определенную популярность в Сети, и легла в основу монографии Бощенко «Эволюция социальных систем» [Бощенко, 2006].
Однако нейроинформационный подход к общественной жизни показался Щеглову слишком абстрактным, и в дальнейшем он удовлетворял свое любопытство исследованиями конкретных вопросов общественной жизни.
Так, в 2006 году он провел анализ структуры собственности крупнейших мировых предприятий и опубликовал у себя в блоге[911] ее неожиданный результат: почти половина из топ-500 акционерных обществ оказалась под контролем тесно связанной между собой десятки крупнейших инвестиционных фондов[912]. Мировая экономика оказалась куда ближе к «плановому хозяйству» с единым центром принятия стратегических решений, нежели к стихии «свободного рынка».
Через пять лет, в 2011 году, схожую работу проделала группа швейцарских исследователей во главе с Джеймсом Глаттфельдером; они проанализировали данные о владельцах 37 миллионов (!) компаний, и пришли к тому же самому выводу: во главе мировой экономики стоит кластер из большой десятки инвестфондов[913]. Но как именно эта десятка управляет своими активами? Какие законы – экономические, социальные или политические, – могут позволить нам понять поведение людей, стоящих у руля всей мировой экономики? К началу 2010-х годов Щеглов вплотную подошел к теме нашей книги: там, на самом верху, действуют совсем другие правила игры, правила Власти!
Тем временем Хазин активно продвигал свою теорию «мирового кризиса», по-видимому, рассчитывая на ее признание в государственных структурах.
