Спел я тут как-то вечерком, всем понравилось, кроме капитана Зузина. Вот же дятел политически развитый, стучит и стучит. При чём ведь не на меня одну, на всех стучит."
"— Ладно. Напишу в протоколе про твоего сержанта. А то вон ты у меня весь стол изгваздала своими железками. Я же понимаю, что ты хочешь помочь Крапову, — сдался наконец Гарин.
— Не железки вовсе, а моё личное оружие, которое требуется содержать в боевом состоянии.
— Твоё личное оружие ТТ, который ты, кстати, хранишь в тумбочке.
— Сергей Петрович! И не стыдно вам шариться по тумбочке девушки? А вдруг я там дневник личный храню, в котором отражаю все тайны моей души? Мечтаю о любви и желательно с генералом.
— Болтушка. Да не лазаю я по твоим тумбочкам. Ты мне сама говорила, что хранишь ТТ в вещмешке в тумбочке. А дневники на фронте запрещены. Ты Красько, как комары. Никакого спасу от тебя нет. Кого угодно замучаешь. Вон Злобин, чешет как по писанному. Чем ты его так напугала? Заговорила разговорами?
— Не пугала я его вовсе.
Просто обратилась к его совести, он и откликнулся. Разбудила в нём любовь к Родине. Может он не совсем пропащий?
— Ага, к совести она обратилась, с колышком в руках. Всё хватит. Устал я от тебя. Иди в столовую, там тебя заждались твои подруги.
И я потопал в столовую. Пленных раненых обработала наша капитанша, так что никто из них «дуба не даст». Семёна положили в палатке нашей санчасти. Так и закончился этот непростой день.
Глава 3
Июнь, 1943 год. Южный фронт. Поездка в Москву. Евгения Красько
Прошло пять дней с того случая, когда мы с сержантом Краповым поймали диверсантов с предателем из НКВД.
Семёна увезли в госпиталь, оттуда он мне написал письмо с предложением дружить. Ответа я ещё не писал. На своём новом «яшке» я всего один раз летал, в остальные дни меня припахивают управлять «Шторхом». Я этот самолётик у немцев умыкнул. Два раза летал за линию фронта к партизанам. Последний раз доставил им молодую радистку и батареи к рации, ну и так по мелочи, патроны и ещё какие-то ящики.
Кузьмич прицел от «мессера» раздобыл, обещал за два дня поставить на мой самолёт. Буду пользоваться в своё удовольствие.
Сегодня вечером в столовой девичник, после ужина. У нашего шеф-повара Клавдии Олеговны Борщовой, день рождения, исполняется 48 лет. Я её так и зову «ШЕФ». Она сначала возмущалась, а потом, когда я объяснил, что такое шеф-повар, привыкла. Сегодня я с гитарой, по просьбе девочек пою песни. Как обычно заказывают «Тёмную ночь».
