Летчик и ведьма

"

"Процесс я изучил со всей дотошностью — перечитал всевозможные статьи и форумы, замучил до полусмерти бабушку, обошел предварительно всех необходимых врачей, чтобы заранее знать, с чем столкнусь. Один сбор пакета всевозможных справок и анализов занял почти месяц. К счастью, в академии отменили сдачу физкультурных нормативов. Это меня не пугало но тоже лишнее время и нервы.

Последним в списке шел окулист, которого я как раз боялся больше всего. Десятую строчку таблицы левым глазом видел нечетко. Ноль девять — это уже не единица.

Ответил, конечно, уверенно, не ошибся, но аппарат, сука, меня спалил. Ну и анамнез детский тоже сыграл не в мою пользу.

— Ну и что мне с тобой делать? — спросил врач, пожилой и строгий, похожий на английского сквайра. — Может, в штурманы пойдешь? Или в диспетчеры?

Я только вздохнул горестно.

— Очень хочешь летать?

— Да-а-а! — простонал, как будто уже умирал.

— Давай так. Я подпишу, но ты клянешься мамой, что до следующей комиссии сделаешь коррекцию. Все равно ко мне придешь, так что не отмажешься.

И учти, после коррекции иногда восстанавливается острота зрения, но страдают другие функции. И тогда придется все равно идти в штурманы.

— Клянусь! — я сжал руки на груди. И получил заветное «годен».

После этого профотбор: тесты и беседа с психологом — показался полной ерундой. Тем более я и к нему готовился целый год, читая нужную справочную литературу и репетируя ответы. В итоге получил максимум возможных баллов. Оставалось ждать результатов конкурса.

До самого окончания приема болтался в красной зоне списка, убеждая себя, что при любом раскладе конца света не случится. Пойду работать. Сделаю коррекцию. Обойду все авиакомпании и выпрошу целевое направление. Почему не взял сразу? Да по дурости. Казалось, что это рабство. Но теперь посмотрел с другой стороны — не рабство, а гарантированное трудоустройство.

И все же поступил на бюджет — последним! Но это было уже неважно, каким именно.

В первом классе я разве что не спал со школьным рюкзаком.

На первом курсе сначала не вылезал из курсантской формы. Это был такой символ осуществившейся мечты — хотя на самом-то деле до ее реального осуществления было как до Пекина раком. Занятия, занятия — теория, тренажеры, физподготовка. Не до лишних мыслей.

О Марго вспоминал, конечно, но как будто туманом подернуло. Не потому что с глаз долой, просто жизнь шла дальше. Даже начал встречаться с девчонкой со штурманского, но не пошло.