И в самом кафе тоже никого не оказалось, хотя на одном, самом большом столе кипел огромный расписной самовар, стояло варенье в вазочках, на блюдах лежали баранки, бублики, блины. Надо же, угадал генерал!
Хотя почему угадал?
– Это по случаю нашего прихода? – спросил я громким шепотом. – Или поставили Гнездо на довольствие?
Леонид Владимирович кивнул:
– Поставили.
– Похоже, первая российская высадка на Луну обошлась бюджету не слишком дорого, – пробормотал я.
Мать посмотрела на меня укоризненно, а вот Дарина едва заметно кивнула.
– Хорошо быть молодым и прямолинейным, – сказал генерал без всякой обиды. – Теперь понимаю, почему Лихачев за тебя горой стоит.
– Что ж вы ссоритесь-то, – вздохнула мать. – Садитесь…"
"Она сама принялась разливать кипяток, подливать заварку из красного фарфорового чайника.
– Тебе покрепче, Максим?
Я хмуро кивнул.
– Трудно стало, когда ушли Продавцы, – мать покачала головой. – Нескольких куколок забрали родители, но одна уже вернулась. Им нелегко жить с людьми, не слыша Гнезда.
Две жницы тоже ушли. А несколько стражей шепчутся, хотят на Саельм… думают, я не знаю.
– Вы меня упрекаете? – спросил я.
– Нет, Максим. И ты нас не упрекай.
Я посмотрел на Лару и подумал, что матерями их называют неправильно. Наверное, их стоило звать бабушками. Обычно бабушки мудрее и мягче, они уже на своих детях потренировались, внуков им воспитывать проще.
– Ладно, больше не буду… – сказал я и осторожно глотнул чая.
А в следующий миг подскочил, будто ошпаренный.
Гнездо!
Из рук матери выпал чайник, ударился о край стола – и разлетелся вдребезги, разбрызгивая густую заварку.
Гнездо не говорит, оно посылает эмоциональные волны, в которых можно прочесть информацию. Если бы сейчас на месте Гнезда был человек, он издал бы крик, в котором смешались страх и призыв о помощи.
С прежними скоростью и грацией мать Гнезда кинулась к двери и выскочила из кафе. Стражи, которые оставались у входа, метнулись за ней.
– Что… блин! – Леонид Владимирович, едва успевший устроиться за столом и протянувший руку за бубликом, вытаращился на меня.
Исчезновение матери пробило его самообладание. – Максим!
– Вы лучше сидите! – крикнул я, выбегая вслед за Ла.
Дарина кинулась за мной.
Матери и стражей уже не было, где-то в лабиринте перегородок слышался топот ног. Дарина сориентировалась быстрее, я побежал за ней.
Гнездо вопило. Гнездо призывало на помощь.
Может быть, в Гнездниковском я сумел бы добиться от него большей информации.
