Летос

Ладно, еще увидимся.

По дороге Тэо встречал немногочисленных людей и ловил на себе заинтересованные взгляды. Его остановили лишь раз. Двое мужиков в парусиновых плащах спросили:

— Не видал человека с маленьким ребенком?

— Встретишь такого — сразу скажи любому жителю. Хорошо?

Они поспешили по пустой улице, осматривая запертые двери. Он проводил их взглядом и, как и советовала Ирма, направился через пастбище с короткой, выщипанной овцами травой. Ветер, не сдерживаемый стенами домов, лютовал, и акробат мысленно поблагодарил гостеприимную хозяйку, снабдившую его теплой одеждой.

Грязная тропинка раздваивалась. Одна вела в дальнюю часть города, другая к холмам, у подножия которых виднелись развалины.

Тэо остановился, думая о том, что, если он придет к указывающей не прямо сейчас, а чуть позже, ничего не случится. Им двигала не жажда наживы, а всего лишь любопытство. Он знал истории о знаменитом замке Нимада, замке Альбатроса, за стенами которого скрывались жители города сразу после Катаклизма, когда вернувшееся море залило почти все земли, а погибшие ночью внезапно ожили и стали нападать на людей.

Тогда крепость спасла многих и продержалась до той поры, пока не пришли те, кого потом назвали указывающими.

Пружине очень хотелось посмотреть на развалины, которые создал сам Гвинт, один из лучших учеников Скованного. Замок Нимада был такой же легендарной постройкой, как крепость Калав-им-тарк, где шаутты удерживали Арилу и ее сестру Нейси.

К цели пришлось подниматься по каменистой тропе.

Он видел, сколь стары и обветшалы стены и как сильно они заросли зеленым налетом мха. Секция западной башни лежала в руинах, ров давно исчез, и развалины древнего колосса выглядели жалко. За тысячу лет от него почти ничего не осталось.

Море рокотало все тише, и к его острому запаху присоединился аромат сырой земли и сухой травы. Пастух, гнавших овец недалеко от того места, где шел Тэо, проводил незнакомца удивленным взглядом, но не окликнул.

Перед замком высилась пустынная и мрачная роща.

Птицы уже давно умчались на юг, подальше от скорых холодов и голода. Ветви шелестели, деревья переговаривались друг с другом. И казались такими же недружелюбными, как гратанэхи, создания эйвов, охранявшие их леса от чужаков.

Сразу за деревьями начиналось то, что уцелело от оборонительной стены. Акробат пошел вдоль нее, уже через двадцать шагов найдя пролом. Справа от рощи, уходя в сторону холодных лугов, тянулись развалины старых кварталов Нимада.