Летос

Но шторма скоро вернутся, — между тем продолжила Лавиани. — Так что те, кто остался дома, выходят на последний промысел или же готовятся к долгой зиме.

Тэо представлял, о чем она говорит. Следовало проверить запасы, позаботиться о скотине, подлатать крыши, утеплить овчарни, собрать топливо для очага, убрать лодки, нанять команды, которые станут чистить занесенные снегом дороги, чтобы указывающим не пришлось терять время в пути, если случится беда. Людям не до праздных путешествий и визитов к родственникам, живущим за много лиг друг от друга.

— У меня такое чувство, что мы идем не по главному тракту.

— Верно. Новый — восточнее.

— Вероятно, поэтому и не можем нагнать указывающую.

— Нагоним. Она нас опережает. Только и всего.

— Но отчего она идет безлюдной дорогой?

— До парома по Старому королевскому тракту короче почти на два дня. Поверь моему чутью. Встретим ее еще до наступления сумерек. Еще будут вопросы?

Он лишь обезоруживающе улыбнулся, заметив, что это простое действие уменьшает ее раздражение.

Когда они поняли, что Шерон уехала из Нимада, то попытались найти лошадей, но животные в хозяйствах были на вес золота, и никто не стал помогать чужакам. Тогда Лавиани решилась положиться на свои ноги, не желая совершать никаких преступлений в городе, который когда-то был ей родным. В первую очередь потому, что слухи по Летосу расползаются гораздо быстрее, чем бежит человек. А ей не нужны были неприятности из-за жалких четырех недокормленных копыт.

— Ты так и не надумала рассказать немного о себе? — поле долгого молчания и подъема на очередной холм спросил Тэо.

— Есть вещи, о которых я не думаю. — Ее глаза были холодны, но это его не остановило.

— Я уже понял, что ты родилась в Нимаде. Тобой тоже заинтересовался шаутт. Так кто ты?

— Скованный! Ты как репей в заднице мула. Несколько раз я оказала мелкие услуги опасным людям. Теперь у меня неприятности. Этого тебе достаточно?

— Это из-за того убийства?

— На корабле ты сказала, что убила человека.

— Ничего я не говорила.

Разговор завершился, и он сунул озябшие руки в карманы. Лавиани чуть поворчала едва слышно, но превозмогла свое раздражение. Ей приходилось смирять чувства, пока акробат крутится поблизости.

Каждый день пути сойка с интересом смотрела, как с наступлением рассвета он тренируется — жонглирует и прыгает, точно зачарованный мячик.