Летос

 — Это же…

— Ученики того, кого ты сейчас назвал. — Шерон смотрела в том же направлении. — Тион, Арила, Нейси, Гвинт, Лавьенда, Кам, Марид, Нэко, Войс и многие другие. Очень красиво. За тысячу лет эта фреска наверняка растеряла большинство своих красок, но до сих пор выглядит потрясающе. Я видела ее трижды и каждый раз не устаю поражаться мастерству художников. А ты что думаешь, Лавиани?

Та с неохотой подняла голову:

— Мне нет дела до мертвецов, указывающая. Ни до тех, кто рисовал. Ни до тех, кто здесь нарисован.

Они давно уже обратились в прах.

— Люди, быть может, и стали прахом, но не то, что они создали.

— Ну… это вопрос времени. Все исчезает… — Сойка уже смотрела вперед. — А я так и вовсе вижу ее в первый и в последний раз. И забуду уже к вечеру.

Шерон переглянулась с Тэо, и тот печально покачал головой. Лично он жалел, что полутьма не позволяет рассмотреть все детали огромного изображения.

— Как называется это место? — спросил акробат, когда паром выплыл из-под купола.

— Почему? Они все герои.

Те, кто сражался с асторэ. Усмирял шауттов, делил один костер с великанами и дружил с эйвами. Они — наша последняя легенда. Те, кто завершил Эпоху Процветания. Не согласен?

— Что легенда — да. Конечно. Но за каждым из них тянется мрачный след. Кровавая история. Можно ли таких людей называть героями?

Вновь подала голос Лавиани:

— Ты беспросветный романтик, циркач. Героем не становятся, рубя мечом ромашки на поле. Обычно за теми, кто превращается в легенду, горы трупов, реки крови и целый воз предательств, измен и насилия.

— В нашей компании хоть кто-то должен быть романтиком, — улыбнулся он. — Я просто обязан разбавлять твой мрачный взгляд на жизнь.

— Поживешь с мое, посмотрим. Так что, пока есть такая возможность, наслаждайся видами. — Сойка широким взмахом руки, словно благодетель, делающий подарок, указала на море.

Прямо по курсу из воды поднимались шпили, очень похожие на усы чудовищного лангуста. Такие же длинные, украшенные наростами, острые, темно-зеленые.

А за ними из пены морской выползала на остров порядком разрушенная, зубчатая стена, заканчивающаяся плоской пузатой сторожевой башней, на крыше которой бесцеремонно росло хлипкое деревце, уже успевшее растерять все листья. Справа торчал каркас древней постройки, где морские птицы свили множество гнезд.

— Как назывался этот город?

Паром стал обходить торчащие из воды препятствия по дуге, и вскоре они пропали в осенней дымке.