Летос

Парень словно разгадал его и, когда победа уже была близка, перехватил меч обратным хватом, поменяв стойку на правостороннюю, и клинку сойки, вместо того чтобы впиться в плоть, пришлось блокировать страшный нисходящий удар.

Он выругался, уже не скрываясь атаковал в полную силу, со все возрастающим удивлением понимая, что противник не только не собирается сдаваться, но внезапно начинает сражаться с ним на равных.

Северная школа фехтования внезапно превратилась в южную. Высокие стойки в низкие, больше не казавшиеся такими открытыми.

Приземистые, текучие, с мягкими диагональными шагами, столь опасными, что приходилось быть очень внимательным. Бастард перестал быть жестким из-за постоянной пляски ладоней по рукояти, а иногда и по гарде и противовесу, мелькал, описывая круги и эллипсы.

Последняя атака незнакомца была потрясающей. Даже Квинт готов был это признать. Бастард исчез, превратившись в едва уловимую взглядом тень. Шесть последовательных ударов, два из которых были нанесены в прыжке, отчего их мощь увеличилась в несколько раз, и один финальный укол, быстрый, точно молния.

Конечно же сойка их все отразил, хотя для этого потребовалось применить весь свой опыт. Чтобы сбить в сторону жалящий укол, он так напряг руки, что едва не порвались сухожилия. Любому другому этот способ защиты выбил бы запястья.

Он отскочил назад, беря секундный перерыв и глядя на спокойное, открытое лицо противника. Ощутил резкую боль в правом ухе, понял, что кровь течет по его челюсти на шею, и грубо выругался.

Отбить укол полностью все же не получилось, этот сукин сын умудрился его зацепить.

— Давно не видел таких, как ты, сиор, — с уважением произнес мечник.

— Таких, как я, ты никогда не видел! — прорычал Квинт.

Ярость застилала глаза, он мечтал разорвать ублюдка голыми руками. Игры кончились, тянуть больше нельзя. Сойка и так провозился с парнем дольше, чем собирался. Неизвестно кто мог услышать звон мечей и появиться здесь. Пора заканчивать.

Он атаковал с отчаянной решимостью. Рубящий удар в челюсть, парирование, укол в грудь, избежать обратного движения, пропустить рукоять, набалдашник которой должен был сломать ему нос, попытаться подрезать бицепс и… наконец-то оказаться под мощным, вертикальным ударом.

Последний паук исчез, и Квинт стал нематериальным. Он увидел, как дымчатый клинок проходит через его голову, прямо между глазами, устремляется все ниже и ниже, и, сделав шаг в сторону, становясь вновь собой, нанес быстрый, решительный удар.