Летос

Для себя Пружина понял одну простую, удивительную вещь — совершенно не обязательно доказывать каждому встречному, что ты лучший, особенно если и так об этом знаешь.

Поэтому молодой акробат делал то, что ему нравилось. И когда Тэо становилось скучно, он придумывал нечто новое.

В шестнадцать лет ему удалось поразить многих. Он исполнил свою давнюю мечту, оживил легенду, доказав в первую очередь самому себе, что сказка может быть реальностью. На праздновании свадьбы властителя Горного герцогства Тэо совершил то, что тысячу лет назад сделал Тион — прошел между двумя башнями крепости Калав-им-тарк, над водопадом Брюллендефоссен.

Подобное считалось невозможным. Никто не доходил и до середины из-за резких, неожиданных порывов ветра, сбрасывающих людей в далекую, затянутую водяным туманом пропасть. Но несмотря на это, каждый раз находился очередной глупец, пытавшийся повторить подвиг легендарного волшебника прошлого и срывавшийся вниз, на потеху толпе.

Когда Тэо сказал Квио, что сделает это, тот лишь руками всплеснул:

— Пружина, ты еще молод для таких глупостей!

— Я как раз дозрел до них, — резонно возразил тот.

— У ученика Скованного был волшебный веер! А что есть у тебя?

— Вера в свои возможности.

Его не смогли отговорить, а актеры из труппы, с которой он приехал выступать, и вовсе хотели запереть парня, спасая тем самым ему жизнь. Но будущая герцогиня, смуглая, темноокая карифка, узнала о том, что хочет сделать молодой циркач. Она слишком любила старые сказки и желала их воплощения.

А быть может, была не против украсить свою свадьбу человеческой жертвой, которые, как говорили, порой приносились в герцогстве Кариф, когда на небе нет луны и Шестеро спят.

И Тэо ступил на канат, протянутый между небом и землей. У него, как и у Тиона, был веер, но в отличие от могучего артефакта этот не умел отражать темную магию шауттов и прятать своего владельца от зла.

Акробат шел не спеша, но и не задерживаясь. Люди из цирка Квио позаботились о том, чтобы грамотно натянуть канат, тот почти не провисал, но все же раскачивался, так что юноше приходилось все время регулировать свой центр тяжести и подводить его под опору.

Он не слышал ругательств, смеха, свиста, подбадривающих криков и аплодисментов — яростный ветер и грохот белой смерти, что была под ним, полностью заглушали все звуки.

В какой-то момент Тэо стало казаться, что свирепый водопад бьется о далекие камни в унисон с его сердцем. Отзываясь на каждый удар, каждый шаг.