Летос

Зим осклабился, отсалютовал ему кружкой:

— Говорю же. Ты умный парень. Начнешь артачиться, раздроблю тебе оба колена и… пожалуй, локти. Мне приказано привезти тебя живым, но насчет целости уговора не было. А теперь посуди сам. Быть может, ты убедишь Эрбета, поплачешь с ним в обнимку, принесешь извинения и уйдешь от него на своих двоих. Поверь, такое порой случается. Так не лучше ли от него все же выйти, а не уползти?

— Боюсь, разочарую тебя, если ты вдруг счел, что я отправлюсь на заклание добровольно.

Думается мне, я справлюсь и с тобой, и с твоим дурным прозвищем.

Тот отставил кружку, посмотрел на акробата оценивающе:

— Ну с виду ты парень крепкий. Но все же вряд ли одолеешь нас четверых.

Тэо медленно обернулся, видя, что троица воинов за соседним столом уже стоит на ногах и один из них держит взведенный кавалерийский арбалет, пока что направленный в пол.

Он не сомневался, что в одиночку положит Зима на обе лопатки. Но не когда того поддерживают три крепких, вооруженных бойца.

Тэо сделал вид, что разумно оценил свои шансы, со вздохом сел на место и взял веревку, начав сооружать на одном из ее концов петлю со скользящим узлом.

— О как. Не глупец и не упрямец. — Зим развел руками. — Парень, да ты подарок самих Шестерых. Мы станем с тобой лучшими друзьями на все время нашей долгой дороги.

Акробат знал, что дружба эта продлится чуть больше минуты. Как раз столько, чтобы арбалетчик понял, что опасаться нечего. Некоторые люди даже не представляют, что может делать человек с веревкой, если большую часть жизни ходит по ней над пропастью.

Но, как оказалось, воспользоваться ею не пришлось.

Женщина с холодными глазами, на которую никто даже не посмотрел, очутилась за спиной Зима, приставив острие длинного узкого ножа к его шее, слегка надавив, и на кончике оружия появилась маленькая рубиновая капелька. Стояла она так, чтобы охотник служил ей живым щитом от стрелка.

Но Тэо был удивлен совсем не тем, что эта странная незнакомка влезла в их разговор, а клинком, которым та владела.

Он прекрасно разбирался в древностях, это было его вторым увлечением в жизни, и по самым скромным оценкам ножу было по меньшей мере несколько веков.

— Спроси, чего я хочу, — сухо потребовала женщина.

— Чего ты хочешь? — послушно задал вопрос Зим.

— Расскажи мне, что будет, если я надавлю чуть сильнее.

— Я отправлюсь к Скованному, мамаша.

— Разрушу тебе два сосуда и нервный узел.