Летос

Эпоха Процветания завершилась. Грядет Эпоха Забвения. Миру пора меняться. Жить. Дышать полной грудью, а не по нашей указке. Я сделал то, чего не мог сделать ты. Дал ему свободу.

— Свободу! — выплюнул тот. — Ты вернул в него лишь боль, страдания и ужас перед грядущим.

— Это всего лишь часть жизни. Я понял это, когда ты убил ее. А теперь твоя смерть стучится в дверь. Прислушайся.

Он ушел, и его шаги пропали, растворившись в тишине. Она продолжалась, возможно, минуту, а быть может, и час. И закончилась в тот момент, когда в город на огромной волне вернулось море.

Оно стало концом прошлого мира. И началом будущего.

— С дороги! — хмуро произнес Кин, мастер по жонглированию гирями, когда Тэо преградил ему путь.

— Ты мне еще спасибо скажешь. Остынь, — с миролюбивой улыбкой попросил черноволосый акробат, не двинувшись с места.

— Или что?! — с вызовом спросил тот, сжав большие кулаки. — Вы с Хенрином попробуете меня остановить?

Тэо был высоким, жилистым, крепким малым, ничуть не похожим на низкорослых акробатов большинства бродячих цирков.

Кроме гибкости и ловкости в нем имелось достаточно силы, чтобы считаться с его словами. Но Кин не сомневался, что одолеет этого ловкого угря один на один и с его приятелем фокусником легко справится.

Силач был мужиком не робкого десятка, он порой заменял больных борцов и выходил в круг в одиночку против троих зрителей из зала.

— Ничего. Твой фургон рядом, и Суви смотрит на нас.

— Скованный тебя задери, парень! — проворчал детина.

Если жена узнает из-за чего весь сыр-бор, она ему житья не даст.

— Подумай сам, — между тем продолжал увещевать Тэо. — Кулаками все равно ничего не решишь. Хочешь наорать на него и обозвать сволочью? Ну, так мы первые тебя в этом поддержим.

— Угу, — кивнул Хенрин, тощий черноволосый фокусник с тонкими усиками под носом, говоривший с сильным акцентом уроженца юга Дарии. — Но бить им рожи глупо.

— Ты видел, на что способны эти люди, — поддержал товарища Тэо, и его обычно улыбчивое, открытое лицо стало хмурым. — Хозяин нанял себе в охрану каторжников.

Они мать родную убьют. Помнишь, что случилось с тем парнем, кукольником, когда он попытался украсть из фургона Малло серебряный подсвечник?

Кин очень хорошо помнил. Бедняге раздробили руки этим подсвечником, а затем выкинули на тракт, в самую метель.

— Я не кукольник, — все же прогудел силач, но уже как-то неуверенно, покосившись на свой фургон. — Не доходяга. Проломлю им бошки, если полезут.

— Убьешь их? — негромко уточнил Тэо.