Летос

Послышался звук отодвигаемой мебели, и дверь с потрескавшимися досками приоткрылась всего лишь на дюйм. В следующее мгновение рыдающая от пережитого жена смотрителя маяка оказалась в объятиях Шерон. Указывающая гладила перепуганную женщину по голове, словно она была маленьким ребенком, а не той противной теткой, когда-то гонявшей мокрой тряпкой ее и других детей, чтобы не играли возле ее дома.

— Все хорошо. Все хорошо, слышишь? Опасность миновала.

Нора сотрясалась от плача.

Шерон говорила с ней так же, как с Найли, чтобы хоть как-то успокоить, но вдруг осеклась, не закончив предложение.

Ей показалось, что все у нее внутри все начало покрываться льдом.

Угли в очаге продолжали мерцать синим.

— Кто еще был в доме кроме вас? — Голос у нее стал резким, взгляд метался по разом ставшему зловещим помещению.

Темный стол, сдвинутый шкаф, за которым мрак был особенно густым, раскрытая дверь в кладовку.

— Что? — Нора подняла заплаканное лицо.

— Кто еще был в доме?!

Жена Уве тоже увидела, какого цвета пламя, и заскулила от страха.

Шерон пришлось повторить свой вопрос еще дважды, очень спокойным голосом, чтобы ее услышали.

— Лукаш. Кожевник из Сбрына. Они вместе пили, — прошептала Нора.

— Иди обратно. Закройся и не выходи.

Ее не надо было упрашивать. Жена смотрителя юркнула обратно, захлопнула дверь.

Шерон вновь достала игральные кости. В тот раз она думала об Уве, и они привели ее к тому месту, где он умер. Теперь следовало найти кожевника.

Она не испытывала радости от предстоящей встречи.

При жизни Лукаш походил на медведя, такой же здоровый, лохматый и свирепый. Оставалось лишь догадываться, во что он превратился теперь.

Указывающая успела добраться до развилки, ведущей на маяк, когда заблудившийся с грохотом сбежал по лестнице со второго этажа. Она вскрикнула, отшатнулась, швырнула в него белым пламенем, споткнулась о порожек и упала, больно стукнувшись локтями. Ее магия пропала впустую, прошла над плечом кожевника, ударилась в стену и растворилась в ней.

Он, гремя сапогами, миновал последние четыре ступеньки. Часть его шеи была разорвана волчьими зубами, кровь пропитала одежду, пустые глазницы смотрели только на Шерон. Она проворно отползла назад, и ее пальцы сжались на воткнутом в доски пола холодном стилосе. Девушка рванула его на себя, а затем, словно нож, метнула в нависшую над ней жуткую фигуру.

Кидать ножи учил ее Димитр, еще когда они были детьми, и этот опыт никуда не делся.