Она решила, что раз столько сделала для расследования, то никто не имеет права ее гнать и рассказывать сказки про тайны следствия.
На ходу, над дрыгающейся сцепкой, девушка бросила отчиму:
— Ты ведь заметил?
— Еще бы.
— А кто был первый, ты или я?
— Тебе сильно вредит, — пробурчал в ответ экс-полковник, — излишнее тщеславие.
Таня не осталась в долгу, съязвила:
— А тебе, Валерочка, сильно вредит твоя старческая близорукость.
Да, они поняли друг друга без слов и разглядели на застегнутой на все пуговицы рубашке убийцы крошечную капельку красного цвета — возможно, крови.
Расположились в одном из штабных купе. Судя по тому, как в нем попахивало — мужиками, казармой, — то было постоянное пристанище полицейских.
Лейтенант объявил:
— У нас допрос неофициальный, просто опрос, поэтому присутствие посторонних лиц является допустимым. А вам, гражданин Черевикин, я советую сейчас, как говорится, облегчить душу. И, что называется, отрепетировать ваши будущие показания, с тем чтобы в итоге суд и приговор как можно более полно учел смягчающие дело обстоятельства.
Итак, рассказывайте. С какого времени вы состоите на учете в психоневрологическом диспансере?
Черевикин вздрогнул от неожиданности, вышел из того ступора, в который его повергло задержание, и автоматически проговорил:
— С девятого года.
— Две тысячи девятого? — уточнил лейтенант.
— Да.
— В стационаре лечились?
— Да. Три раза. Или два.
— Ну вот! — воскликнул полицейский, сменив тон и переходя на гораздо более панибратский: — Самое время тебе косить под невменяемое состояние.
Да ты, наверно, в нем и находился? Выпил лишку? Или таблеток наглотался?
Черевикин не отвечал.
— Ты почему зятя своего убил? Личные неприязненные отношения? В одной квартире жили? Затрахал он тебя, грубо говоря? Доставал? Издевался? Давай, говори, тебе ж зачтется, если окажется, что у тебя мощный мотив его порешить.
— Нет. Все хорошо у нас с ним. Мы с ним друзья были.
— Почему ж ты его на перо посадил?"
"— Я говорил ему: не храпи. Сто раз говорил. Иди, говорил, лечись.
А он все равно. Его Олька из своей комнаты выгоняла, когда он пьяный был. И он ко мне в залу ночевать являлся. И храпит, храпит. Я спать не мог. На кухне на табуреточке закемаривал. В ванную залезал, от него прятался.
— Хотите сказать, вы своего зятя за храп порешили?
— Выходит, так. Переполнилась чаша терпения.
— Где вы взяли орудие убийства? — вдруг вклинился отчим.
— А? — растерянно откликнулся обвиняемый.
— Нож где взял?! — гаркнул лейтенант.
