Что же делать? Я так часто твержу себе: безвыходных ситуаций не бывает, что я уже свято верю в это!
Надо срочно что-то придумать. Ради Кристи, ради Машки. Но где же он, свет в конце тоннеля?…
* * *
— Наташа… Ты такая красивая! Я в тебя с первого взгляда влюбился, как мальчишка. Совсем голову потерял, все никак не мог решиться подойти и познакомиться. А ты такой деловой, даже чуть надменной выглядела. Я идиот, столько времени потерял…
Мы кружимся в танце. Отгородились плотными шторами от белой ночи.
Горящие свечи отражаются в бокалах, наполненных красным вином. Дима, не умолкая, говорит мне о своей любви.
Какой прекрасный был вечер! Он начался букетом белых свежих роз. Потом — ужин в уютном ресторане, осторожно-вкрадчивое: «Пригласи меня в гости», и вот от мужских горячих объятий у меня кружится голова.
Сто лет ни с кем не танцевала, сексуальный аромат «Фаренгейта», обещающий нежную страсть взгляд, мне нравятся горячие Димины ладони, лежащие на моей талии…
Хочется, чтобы губы начали жадно знакомиться, чтобы никакой одежды, и воздух закончился, а сердце стало биться часто-часто — и еще быстрее.
Дима действительно милый. Он позаботился о том, чтобы я умерла красивой и счастливой. В роскошном синем атласном платье, длинном, но низко открывающем спину, с изысканным макияжем и красиво уложенными локонами, полная надежд, фантазий, любви…
Но только у меня другие планы. Сегодня действительно мой и только мой вечер! Ровным счетом ничего из затеи сообщников поквитаться со мной не выйдет!
— Наташа… Ты сводишь меня с ума… У тебя такое тело красивое… Когда я представляю, что можно к нему прикоснуться…
Губы Димы нежно защекотали мою шею.
Я почувствовала, как тонкие сильные пальцы ласкают затылок, и испугалась, хотя уже начинала плавиться в огне вожделения. Пальцы — затылок — шея — неужели он меня теперь задушит, сукин сын — нет, все же в порядке, я все предусмотрела…
А потом вдруг раздался оглушительный треск.
Голова взорвалась яркой вспышкой боли.
И мир выключился, и я выключилась вместе с ним.
* * *
Мутная нечеткая дымка. День, ночь? В этом петербургском лете так сразу и не разберешь.
Мой бывший — в двух экземплярах? Какой кошмар, меня и от одного тошнит.
Два следователя? Ужас! Два убийцы, зачем так много?
— Наталия, слава богу, ты пришла в себя! Я так волновался! Извини, это я во всем виноват.
— Глупенькая, ты все неправильно поняла. Я сейчас тебе все объясню.
